Но это всё потехи ради, пока пограничники не усвоили урока и не стали уподобляться их преподавателям, – видимо, наука даром не проходит, – они начали отвечать тем же. Стали драться, и как больно, – тут уж явный перебор. Это по мирным-то людям, которые пришли на лёд с одной лишь целью: объяснить, как вы там неправильно живёте; обуржуазились, погрязли в мещанстве, в довольствии, в сытости – это плохо. КПСС давно отошла от идей коммунизма, переродилась и ведёт свой народ к возврату капитализма. Об этом не раз предупреждал Великий учитель Мао Дзе-дун Советское правительство. Но оно не слышит. Оно игнорирует его предупреждения, его требования. И поэтому мы пришли к вам с чистыми помыслами и горячими сердцами разъяснить идеи Мао. Вникните в их суть, проникните в них умом и примите сердцами. Пора проснуться, оглянуться и увидеть трезвыми глазами, что есть ваша жизнь, не жизнь – пороки.
Мао Дзе-дун говорит:
"Страшно подумать о том времени, когда все люди станут богатыми. Надо только в производстве стремиться к высоким показателям, в жизни придерживаться низкого уровня".
И мы следуем этому светлому пути. А вы? Перенимайте наш опыт, берите с нас пример, и вы восстановите у себя истинно пролетарский порядок. Начните эту борьбу, и мы придём к вам на помощь. Так советует наш председатель Мао. Прислушайтесь к его слову и гоните своих офицеров из Красной Армии.
Вот с какими мирными идеями и лозунгами мы к вам пришли. И мы не виноваты в том, что вы их не понимаете! У нас в жилах кровь стынет, глядя на вашу беспечность и равнодушие к своей судьбе и судьбе вашей Родины-СССР. Поэтому мы в движении…
Китайцы транспарантами, флагштоками теперь отмахивались от наседающих пограничников. Те же, кто был постарше или без палок, уходили, убегали вглубь толпы, предоставляя почётную миссию революционно-разъяснительной работы молодым – хунвейбинам и цзаофаням. У этих молодцов, что на уме, то и на языке, им и палки в руки.
Пограничники теснили толпу к фарватеру, противопоставляя китайским орудиям разъяснительной работы свои. Гуляние получалось веселое, до членовредительства, как с той, так и с другой стороны.
Ах, как мешает этот чёртов прожектор! Как он слепит! Бродит его луч из края в край и всякий раз, наезжая, бьёт по глазам, и как всегда неожиданно, как палкой по голове – в глазах темень, ни зги не видно после него. Секунд пять проходит, прежде чем восстановится зрение. А за пять-десять секунд в драке – может голова отлететь, как кочан с кочерыжки.
Юрий оторвал пришитый к шапке козырёк, надвинул его на глаза, тесёмки клапанов подвязал под подбородком, как каску, чтобы не потерять, если, конечно, голова сама усидит на месте.
Китайцы ускоряли движение к машинам, отступали, надеясь, что машины помогут сдержать натиск пограничников. Старались на откровенное столкновение уже не выходить и били из-под тишка или используя свет прожектора. Поняв это преимущество, хун подскакивал на расстояние длины древка и бил им по избранной жертве. Если этой жертве удавалось отвести удар автоматом – его счастье, если нет, то удача обладателя великими идеями, кои он так удачно вставил в голову. И одним несознательным элементом меньше. Нет человека – нет проблем. Железная логика железных людей.
В тени машин китайцы не дрались, поняв, что тут солдата не возьмёшь, тень ему союзница. У Трошина было мелькнула мысль, остановить здесь подразделение, но тогда – граница не освобождена. А до неё рукой подать. И продолжал вместе с солдатами напирать на неучтивого соседа.
8
Из-за машин сразу попали под луч прожектора, и ослепли. Козырёк шапки несколько смягчил световой удар, поэтому Морёнов успел подставить под удар древка автомат. Тут же отбил второй. И услышал, как кто-то вскрикнул рядом. Он отступил на шаг, на два. Справа стоял на коленях Шкаф. Он держался правой рукой за левое плечо и стонал от боли. Юрий встал впереди него, готовый отразить удары по Козлову. Но китайцы уходили к границе. И Морёнов напирал вместе со всеми. Пройдя метров пятьдесят, пограничники остановились – всё, граница!
Прошла команда – стоять! Разгоряченные, утомлённые, солдаты вздохнули облегчённо.
Морёнов сказал стоящему рядом с ним солдату:
– Я пойду, там дружка, кажется, достали.
Тот согласно кивнул. Но это согласие, казалось, выразил только козырёк, который также был оторван от шапки, как и у Юрия, – он встряхнулся.
Юрий, тяжело дыша, прокатился по льду несколько шагов и склонился над Козловым. Тот всё также стоял на коленях и качался из стороны в сторону. Автомат висел у него на сгибе правой руки.
– Вовка, что случилось? – спросил Морёнов, опускаясь тоже на колени, подкашливая не то от усталости, не то от заложенности в груди.
– У-у, и суки же, эти желторожие братья! Они мне всё плечо напрочь отстегнули, до самых кишок… – простонал Володя.
– Подняться сможешь?
– Не знаю.
– Давай мне свой автомат. Держись за меня. Вставай потихоньку.
Юрий снял с его руки автомат, повесил себе на плечо, рядом со своим, и подставил плечо. Володя, опираясь на него, стал подниматься. Оба зашатались.