– Нормально. Сверху еще шляпу наденем и будет супер.
Поднял камеру, прицелился на меня, отчего я тут же сжалась, и сделал кадр, посмотрел на него и снова начал что-то крутить.
Все остальное время, что Арина доделывала прическу и макияж, Максим терся рядом в обнимку со своими игрушками и напоминал мне Арину с ее чемоданом по имени Лилу. Он что-то рассказывал, фотографировал нас с сестрой и строил мне рожицы поверх камеры. И я даже не заметила, как начала улыбаться, как будто в меня не тыкали ненавистным объективом.
– Супер! – кивнул Лебедь в какой-то момент и показал кадр сестре.
– Скинешь мне потом? – поинтересовалась она, кисточкой указывая на экран. – Для портфолио?
– Чего? Иди уроки учи, ребенок, – возмутился ее брат, отводя кисточку от своей камеры. – Портфолио ей еще какое-то подавай…
– А как накрасить кого-то надо, то сразу Арина! – возмутилась она, ударив брата по плечу, пока он демонстрировал снимок мне.
С него на меня смотрела совсем другая девушка. Объем на ее голове создавал не лохматый начес, а аккуратные большие, объемные кудри, которые не только скрывали уши, но и мягкими прядями обрамляли заостренные скулы на худом лице. На этой девушке был неяркий дневной макияж, который выравнивал тон лица, подчеркивал, а не прятал большие глаза с длинными ресницами и пухлые губы.
Но главным, что меняло ее лицо практически до неузнаваемости, была широкая, счастливая, не запуганная и зажатая, а открытая улыбка.
Раньше никогда бы не подумала, что обычная улыбка может настолько преобразить человека. Как и не знала, что улыбаться так могу я сама.
Семья обрадовалась Максиму как родному. Даже мои локоны и макияж не вызвали столько ахов, охов, криков, сколько появление Лебедя около нашей машины. Ему радовались практически все. Мама заверила в том, что безумно рада, что у ее Леси появился такой хороший друг, Оля усиленно строила глазки и хихикала, близнецы наперебой рассказывали о своих игрушках и уроках в школе, Тася прыгала у него в ногах и тявкала, словно пыталась перекричать мальчишек. Даже папа принял участие в разговоре и поинтересовался у Максима, как дела и как он додумался по собственной инициативе ехать в единственный выходной на чужой огород.
И только мы с Лялей стояли в стороне и переглядывались, не понимая, чем именно Лебедь мог околдовать всю нашу сумасшедшую семейку.
– Это и есть Максик? – поинтересовалась сестра, хмуро разглядывая моего нового приятеля.
– Угу.
– Ну тогда да. Певун лучше, – кивнула она, вспомнив наш разговор месячной давности, когда мы сравнивали Максима и Дениса.
Перевела на сестру удивленный взгляд и одобрительно улыбнулась. По крайней мере Дениса я еще не видела бегающим вокруг машины от своих же шумных братьев.
– Что такое? Кто такой певун? – подскочил Максим, вклиниваясь между нами и закидывая руки на плечи. Ляля испуганно ойкнула и отскочила в сторону, я же осталась на месте – практически привыкла, что с Лебедем не обниматься невозможно.
– Никто.
– А что это ты так улыбалась?
– Анекдот вспомнила с Лебедем в главной роли.
– О! Расскажи, – потребовал он, крикнув мне в ухо.
– Нет, – ткнула пальцем ему в щеку, отталкивая от себя.
– Ну что, молодежь, доберетесь? – поинтересовался отец, захлопывая дверь машины за близнецами и Тасей и поворачиваясь к нам. Мы согласно кивнули – Максим воодушевленно, я расстроенно. – Ну удачи! – напутствовал папа, садясь за руль.
Машина у нас была не маленькая, мы помещались в нее всей семьей, но вот восьмого сиденья для всяких Лебедей в ней предусмотрено не было, и поэтому нам с Максимом предстояло проделать длинный путь с пересадками до бабулиного огорода на общественном транспорте. Добираться подобным способом мне не хотелось, потому что я боялась за новую прическу. Однако посылать Максима вместе с вызвавшейся болтушкой Олей было еще страшнее.
Мы проводили выезжавшую со двора родительскую машину, помахав вслед всей компании.
– Руку убери, а то прическу помнешь, – попросила, поправляя кудряшки и перекидывая их через плечи вперед.
– Не переживай. Ничего ей не будет, – ответил Максим, помогая мне перекладывать воздушные пряди, чем смутил. Я привыкла, что мы в последнее время все время передвигаемся в обнимку, но раньше он никогда не делал ничего подобного, заботливо-нежного. И не касался моей шеи вроде бы совершенно случайно, но ласково. Неожиданное невинное прикосновение меня взволновало. Я вздрогнула, закусила губу и подняла на Максима вопросительный взгляд, когда он снова дотронулся пальцем до кожи за ухом.
И заметила, что он вновь начал наклоняться ко мне.
– Пошли быстрее, – нервно проговорила, развернулась и присела, чтобы выбраться из-под его руки.
– Эй! – возмутился он так, будто я не от поцелуя сбежала, а наступила ему на ногу. Обиженно и удивленно одновременно.
А я тем временем спасалась бегством и раздумывала о произошедшем. Или, вернее, о не произошедшем.
