– Утенок, иди к сородичам. Вот тебе ватрушка. Но сама не ешь, это уткам! – возбужденно заговорил Максим, снимая рюкзак и сначала передавая мне сдобу, а потом поднимая болтающуюся на шее камеру.
– Может, не надо?
– Надо, надо. Сейчас будем смотреть, чему ты научилась на занятиях. Будешь позировать на берегу, кормить уток и изображать Мисс Осень. Тасю с собой возьми.
– Отлично, – проворчала я. – Семейные фотографии сделали, теперь мне еще и бабушку, кормящую уток, изображать. Для конкурса красоты.
– Так. Не бухти. Пошли искать место. Блин, наверно, уже очень холодно, да? – поинтересовался он, присаживаясь на берегу и дотрагиваясь до воды. – Было бы хорошо зайти и снять тебя со стороны пруда.
– С ума сошел, – возмутилась, придерживая его за куртку, словно действительно боялась, что он войдет в воду. – Конечно, холодно! Октябрь!
– Но они же плавают, – кивнул на птиц, покачивающихся на волнах.
– Они настоящие утки, а ты липовый лебедь, – заметила, оттаскивая его от берега. – Пошли покажу, где место хорошее. Там камни из воды выглядывают, можно по ним отойти от берега и снять со стороны воды.
– Веди, мой Утенок!
– А можно меня так не называть в этом обществе? – поинтересовалась угрюмо. – А то это как-то странно выглядит. Мне кажется, они на меня смотрят… – покосилась в сторону утиной стаи.
– Нельзя. А можно рассказать, в конце концов, почему «Утенок»?
– Что здесь непонятного? – продолжала ворчать, идя вдоль берега и косясь в сторону уток.
– Мне непонятно.
– Из-за утиных губ.
– Губ? – удивленно взвизгнул Лебедь. – А что с губами?
– Они как у уток, – проскрежетала зубами, и Лебедь ожидаемо расхохотался.
– Не смешно! – возмутилась, останавливаясь и оборачиваясь к нему.
– Нет. Это очень смешно, – еле выговорил он сквозь смех, покачав головой. – У… ха-ха… у… ха-ха… у уток нет губ.
– Какой ты умный, – фыркнула, кусая губу.
– У уток клюв!
– Да что ты говоришь? – наигранно ахнула, отводя взгляд и продолжая жевать губу.
– Ты такая смешная иногда.
– Ничего смешного, – повторила. – Ты не представляешь, как я устала от сравнения своих губ с утиными.
– Не хочу тебя разочаровывать, но твои губы совсем на утиные не похожи, – заверил Максим, но возмутиться не успела, потому что он склонился, застав меня врасплох, и поцеловал.
Я его не оттолкнула. Не знаю, по какой причине: хотелось мне этого поцелуя или не успела сориентироваться. Положила руку на его плечо и прислушалась к своим ощущениям. И это было невероятно волшебно, волнующе, тепло, уютно. И даже не смущало, не приводило в страх, чего я ожидала от первого поцелуя.
Поцелуй дурманил, опьянял тем, что я могу кому-то понравиться. Он поселял в груди теплое чувство, которое я сама, кажется, тоже испытывала к этому человеку.
– Говорил же, не облизывай губы, а то мне тоже хочется, – заявил Лебедь, когда я все-таки несмело отстранилась и растерянно посмотрела на него.
День был чудесным. Мы наснимали еще немало кадров и на берегу пруда в окружении уток, и в лесу. Я усиленно старалась позировать, улыбаться, быть красивой и яркой. Лебедь по большей части ржал. Тася бегала у нас под ногами и наверняка единственная получалась хорошо на снимках. Я же в лесу на небольших, но каблуках, спотыкалась, оступалась и все время оказывалась в нелепых позах, чем веселила поддерживавшего меня Максима.
Вернулись от пруда мы ближе к вечеру. И нас уже ждала горячая еда. Бабуля тут же усадила нас за стол, подтянулась вся семья, и мы сидели, ели, говорили и смеялись. Было удивительно, насколько хорошо и органично Лебедь вписался в нашу компанию, а когда мама начинала перечислять «Славик, Стасик, Максик», я вообще никакой разницы не чувствовала между нами и им.
Под вечер бабуля отправила нас с Лебедем собирать яблоки, чтобы хоть какую-то пользу выручить с нашего пребывания в огороде. Яблоня и примеченная под листьями единственная в этом году тыква вызвали у Лебедя такой же восторг, как и утки на пруду. В итоге пользы от нас практически не было. Я продолжила позировать с яблоками, сворованной тыквой да подсолнухами, про которые мы вспомнили. И все это на фоне яркого розово-оранжевого заката. Лебедь торопился сделать хорошие кадры, поэтому некоторое время даже не улыбался и непривычно командовал.
– Леся, возьми корзину с яблоками в руки, подними голову, подбородок так не задирай. Улыбайся, присядь рядом с тыквой…
– Какой тыквой? – переспросила бабуля, проходившая мимо. Заметила главный атрибут нашего сборного осеннего колорита и схватилась за голову. – Вы что, нелюди, сотворили? Я ее столько растила.
– Так хватит растить, пора есть, – заметил Лебедь, пятясь от бабушки в мою сторону.
– Я вас яблоки отправила собирать! А вы чем занимаетесь? Леська, примадонной себя вообразила? Весь день кривляешься и кривляешься перед этим городским пижоном!
