– Смотри, вон неплохая скамеечка. Садись там и жди его. – Кристина указала на мокрую после дождя лавку около подъезда, а затем на детскую площадку напротив. – Мы устроимся там и будем следить. Когда он подойдет, скажи пару ласковых, вылей кофе и беги со всех ног. Мы все заснимем и прикроем тебя.
– Ничего не бойся, – повторила Настя. – Мы тебя в обиду не дадим.
Закусив губу, нерешительно кивнула, сжала двумя все еще трясущимися руками стаканчик с кофе и направилась в указанном направлении.
– Ребята, нам туда, – крикнула Кристина, поворачиваясь к парням.
Кристина и Настя, а также Паша с Денисом направились в указанном направлении, а Максим подошел ко мне.
– Ты не должна этого делать, – непривычно серьезно заявил он, посмотрев на мои подрагивающие пальцы.
– Я не хочу всю жизнь жить в страхе из-за него.
– А ты думаешь, если обольешь его кофе, то твоя жизнь резко изменится? – задал он риторический вопрос, с неодобрением усмехнувшись. – Олеся, не будь глупой. Кристине это нужно ради шоу. На тебя это никак не повлияет… Кроме того, что ты перенервничаешь, снова разревешься, замерзнешь на этой скамейке и, скорее всего, заболеешь.
– Ты же сам агитировал за победу, – заметила уязвленно. – И говорил, что ее без скандала не заполучить.
– Я говорил про привлечение внимания, – заметил он хмуро. – Если хочешь, я к тебе запросто привлеку внимание, но более мирными способами, – поиграл он бровями заговорщически, чем вызвал у меня улыбку.
– И что же мне, оставаться неотомщенной?
– Ну почему? – уже не так хмуро и серьезно, а с долей веселья, заявил он. – Мне нравится идея с «начистить морду». И я даже готов этим заняться. Только без тебя рядом.
– Мой герой, – усмехнулась и нашла в себе силы оторвать трясущуюся руку от стаканчика и похлопать его по плечу. – Ты уже сломал ему нос. Хватит с него и этого. Иди. Все нормально будет.
– Да ты трясешься, как осиновый лист, – снова зло проворчал он и попробовал забрать у меня стакан с кофе, но я отступила.
– Максим, – так же, как и он, серьезно, без улыбки сказала. – Все нормально. Я это сделаю. Иди к остальным.
Он покачал осуждающе головой и нехотя поплелся за ребятами к детской площадке. Я же устроилась на скамье около крыльца и принялась ждать, поставив стакан с кофе на колени.
Максим был прав. Я боялась, наверное, даже больше, чем перед интервью. У меня дрожали не только руки, но и ноги и, кажется, даже что-то внутри, будто каждый орган подпрыгивал от рваных вздохов и взглядов на калитку забора и дверь подъезда.
Кирилла я боялась слишком долго и слишком сильно, чтобы перебороть свой страх от одного лишь желания или намерения стать смелее и увереннее. Этот страх был подобен животному. Тому, который зашит в инстинкт самосохранения и не дает погибнуть. Его побороть непросто, практически невозможно.
Я вся дрожала и не понимала от чего: от холода или от ожидания встречи.
Однако время шло, я теряла бдительность, начала замечать, что уже темнеет, что людей, проходящих мимо, становится больше – они возвращаются с работы домой, что детская площадка наполняется детьми. Медленно мое внимание с калитки и подъездной двери перекочевало на идущих мужчин и женщин, а также на замерзшие пальцы ног. Поднялась со скамьи, начала топтаться на месте в попытке согреться и тут же получила сообщение:
«Замерзла?» – писал Максим и даже не пытался пошутить на тему «я же говорил».
«Все в порядке. Просто устала сидеть», – набрала, поворачиваясь в сторону ребят и улыбаясь Лебедю, который качал на качелях какого-то ребенка.
«А вот я замерз. И проголодался. Пошли домой меня кормить?»
«Скоро пойдем», – пообещала.
«Еще полчаса, и мне придется ампутировать пальцы ног».
«Хорошо, еще полчаса, и пойдем».
«Есть или ампутировать?»
– Ого, кто это здесь? – раздался позади насмешливый, гадкий голос, растягивающий гласные то ли пошло, то ли пьяно.
Я резко обернулась, чуть не расплескав кофе. Он стоял напротив. Одет как всегда дорого, стильно. За плечом рюкзак, в зубах сигарета, в руках зажигалка.
– Ты что здесь делаешь, Романова? Мусоркой ошиблась? – издевательски поинтересовался он, окидывая взглядом и явно оценивая новую версию меня: без очков, с макияжем, распущенными волосами, в другой одежде.
Хотела убрать телефон в карман, но промахнулась, и он упал на асфальт между нами. Лисовский сначала усмехнулся, что у него чуть сигарета не выпала изо рта, а затем заржал.
– Пи***ц, апгрейдилась Утка, да не полностью? – спросил он сквозь смех. Девочки в школе говорили, что он довольно привлекателен внешне, но для меня не было лица отвратительнее: маленькие змеиные глазки, лошадиный рот, редкая щетина, короткая, практически под ноль стрижка.
Мне надо было сказать ему что-то резкое, облить и убежать – вроде несложно, но на деле, когда все тело сковало, а внутри поселился животный страх, это оказалось невероятно трудно.
