А когда нашел, стали мы с Томилиным решать, что нам с ней делать. Задерживать и раскручивать на добровольное признание? А если не пойдет? Никаких прямых доказательств против нее у нас не было. Ну заходила к бывшим учителям, и что с того? Обоих после ее визитов ограбили? Совпадение? Словом, если красавица с характером, придется нам ее отпускать, а подельники в это время скроются. Так что лучше бы пока установить за ней наблюдение и взять всех с поличным…
— Понимаешь, — толковал я Томилину, — есть у меня ощущение, что мы имеем дело не с профессионалами, а так, с любителями… Пока им просто везло, как новичкам в картах или в казино. Но они должны ошибиться, должны, я это чувствую… Или когда сунутся реализовывать взятое, или на новом деле. Не будет им везти вечно. Не бывает так.
Томилин согласно кивал головой, а потом сказал:
— А если они пойдут на новое дело и кого-нибудь завалят? Или очередной пенсионер просто не выдержит, когда к нему припрутся, и помрет? Это как — реально?
— Реально, — согласился я.
— И ты представляешь, какой хай поднимется? Ладно, это мы переживем как-нибудь… Но мы-то с тобой как себя чувствовать будем? Пока мы в детективов играли, на наших глазах старушек лущили…
— Да, Томилин, быть тебе большим прокурором, — с подчеркнутым почтением сказал я.
— С чего это? — удивленно уставился он на меня.
— Ну, ты говоришь, а я глаза прикрою, и мне кажется, что на твоем месте сам Драч сидит. Ход мысли у тебя начальственный.
— Ладно, — смутился он, — давай определяться, что делать будем. Задерживать Андриевскую или…
И в этот момент мне позвонили.
Это был не просто звонок, а тот самый, который я всегда жду и на который имею полное право. Это был звонок, который вскрыл всю игру. Кто-то скажет, что, мол, это просто случай. Знаете, на чем стоял Скотленд-Ярд на заре своего существования? На убеждении, что «Лучшие детективы — это удача и случай». И это до сих пор не очень далеко от истины. Вот удача чаще всего приходит к тому, кто бежит за ней, не жалея ног. А случай обычно на стороне тех, кто способен соображать. Так вот, я имею полное право рассчитывать на такие звонки, потому как не сижу и просто жду его, а потому что всегда отрабатываю всю сыщицкую рутину — осмотр места происшествия, пути подхода и отхода преступников, разговор с пострадавшими, поиск и опрос свидетелей, работа с информаторами, экспертизы и все такое прочее — досконально, без халтуры. Так что имею полное право ждать судьбоносного звонка или появления человека, который мне нужен. Ну, и потом капитан Бондаренко, как всем известно, любимец фортуны, и тут уж ничего не поделаешь. Что есть, то есть.
Мой информатор сообщил, что полчаса назад к нему приходили двое молодых людей и предложили одну из картин, что были в списке, который я ему показывал.
— Они прямо копытами били, так им хотелось побыстрее деньги получить. Я сказал им, что мне надо посоветоваться с экспертом, так они сказали, что готовы сбросить цену, главное, чтобы побыстрее…
— Когда они вернутся?
— Через полтора часа.
— Понял.
— Только это… Картинка-то — фуфло.
— В смысле?
— В смысле ничего ценного. Старенькая, конечно, но ценности никакой…
Я посмотрел на Томилина. Ему еще до таких звонков работать и работать.
— Что? — спросил он.
— Будем все-таки брать, гражданин следователь. Без хая и чмурения.
Все так и случилось, без шума и крови. Взяли мы их у входа в магазин. Андриевская действительно оказалась настоящей красавицей. Ее подельник по фамилии Ермаков был симпатичным улыбчивым парнем. Они вообще смотрелись хорошей парой. Во время обыска в квартире, которую они снимали, нашли и четыре другие картины из квартиры Анциферовой, и документы на квартиру Камынина.
На этом моя миссия была завершена, и я вернулся к своим баранам, оставив Томилина завершать расследование по этому делу. Встретил я его через неделю, поинтересовался, как там сладкая парочка — во всем созналась? Он только рукой махнул.
— Что — не колются? Или валят все друг на друга?
— Наоборот, каждый говорит, что во всем виноват он, а другой ни при чем… Андриевская уверяет, что это она все придумала и обманом втянула Ермакова. А тот твердит, что все придумал он, а ее заставил, чуть ли не силой.
— Вон оно как запущено, — удивился я.
— Знаешь, по-моему, они действительно любят друг друга. По-настоящему… — задумчиво сказал Томилин. Уважительно так сказал.
— Бывает. А что — других занятий, кроме грабежа стариков, они не нашли?
— Ну, работали в одной риэлторской компании, насмотрелись на большие деньги, вот и решили тоже… рискнуть. Кто не рискует, тот не пьет шампанского. Так сейчас их учат.
— А форму-то милицейскую где брали?
— У Ермакова есть приятель, который в милиции служит… Друг детства. Ну, он у него старенький мундирчик и позаимствовал, якобы для работы на даче.
— Чистые дети! — покачал я головой.
— Вот и Анциферова мне то же самое говорит.
— Кто?
