На компьютере изготовили «куклу» — три пачки стодолларовых бумажек, нарезанных из офисной бумаги с надписью «Выкуп», нанесенной специальным составом. Три — чтобы пролезли в узкую щель почтового ящика в заборе. Сам ящик был прикреплен со двора. Часть бумажек пометили специальным составом, который светился в ультрафиолетовых лучах. Поздно вечером в субботу, когда уже по-настоящему стемнело, пакеты с «выкупом» один из оперативников сунул в щель почтового ящика.
За ним во все глаза наблюдала оперативно-следственная группа из сотрудников ФСБ, угрозыска и следователя прокуратуры. Они притаились поблизости, откуда хорошо просматривалось все вокруг. Один из оперативников затаился на крыше расположенной рядом «хрущевки» и оттуда осуществлял наблюдение за двором Вербиных в специальный бинокль ночного видения.
Однако никто ни рядом с домом, ни во дворе сразу не появлялся.
Лишь около 11 часов вечера из дома во двор вышел Вербин. Он послонялся по двору, но к почтовому ящику не подходил. Потом открыл калитку, вышел на улицу, закурил и какое-то время неторопливо дымил, поглядывая по сторонам. Потом закрыл калитку и скрылся во дворе.
— Открыл ящик! — вдруг радостно доложил наблюдатель, сидящий на крыше «хрущевки». — Идет в дом!
Значит, все-таки сам Вербин!
— Вот тебе и дед-пенсионер! — прошептал кто-то из оперативников.
— Ну, пошли в дом, брать террориста с поличным! — скомандовал ошарашенный следователь Круликовский, сам никак не ожидавший такого развития событий.
Вербин открыл калитку быстро — словно ждал звонка. Первым делом убедились, что почтовый ящик пуст — значит, куклу взяли. Вербин на вопросы о долларах, выкупе и письме с угрозами только разводил руками — ничего не знаю! И о взрыве ничего не слышал. А зачем две минуты назад выходил из дома? Да выходил подымить, свежим воздухом подышать. Почтовый ящик зачем открывал? Да просто заметил, что дверца не закрыта, закрыл и ушел в дом.
— Значит, сами, гражданин Вербин, выдать вынутые из ящика доллары отказываетесь?
— Да не вынимал я ничего, — бесстрастно ответил Вербин.
— Тогда проведем в доме обыск. Вот санкция.
— Да ищите что хотите! Только ребенка не разбудите — еле уснул.
Оперативники прошерстили весь дом, сарай, двор и… ничего не нашли. Пакеты с «куклой» будто испарились. Все это время следователь Круликовский убеждал Вербиных, что деньги надо сдать, тем более что они не настоящие, это будет учтено как деятельное раскаяние и сотрудничество со следствием, что непременно учтет суд.
— А мне раскаиваться не в чем, — зло отвечал Вербин.
— Зря вы так, гражданин Вербин, — уговаривал его Круликовский. — Ну, обиделись вы на Милованова за то, что он завод захватил, ну, сделали глупость в горячке, теперь нужно о семье подумать. Если вас посадят надолго, что с ними будет?
— Ишь ты, жалостливый какой, — буркнул Вербин. — Только я никогда чужого не брал, а только пахал на совесть всю жизнь, за что и получил… Шиш без масла от родного государства!
Но обыск все-таки дал кое-какие результаты. Оперативники обратили внимание на три тетради в клетку, в одной из них были вырваны несколько листов. Изъяли также две шариковые ручки и изоленту. Вербина задержали.
А вскоре эксперты-почерковеды дали заключение: письмо с угрозами было написано Вербиным. Чтобы почерк был неузнаваем, он писал левой рукой, печатными буквами, правда, иногда брал ручку в правую руку. Специалисты также подтвердили, что листки для послания также были выдраны из тетрадки, изъятой в доме Вербина. Да и кусок изоленты, которым конверт прикрепили к стене проходной, был оторван от найденного во время обыска мотка.
Однако на Вербина все эти очевидные улики не подействовали — свою вину он упрямо отрицал. Молчали и жена с дочкой.
И только через неделю во время еще одного обыска Круликовский в присутствии понятых под застрехой сарая нашел три конверта с долларами… Когда эти доллары поместили под ультрафиолетовые лучи, на купюрах засветилась надпись «Выкуп». Следствие по делу можно было заканчивать. Но вот только Вербин упорно стоял на своем: знать ничего не знаю, писем не писал, выкуп не трогал, откуда он взялся, понять не может…
Следователь Круликовский как мог бился с ним, объясняя, что чистосердечное признание облегчит его участь, что надо думать о семье — что с ней будет, если Вербину влепят хороший срок, в чем многие заинтересованы. И в результате угодил в больницу.
Дело выглядело простым и… несуразным. Дурацким каким-то. И прежде всего из-за поведения этого самого Вербина. Судя по всему, неглупый мужик, тертый, а вел себя как какой-то чудик или недотепа.
Ну кто в здравом уме мог в требовании выкупа сообщить свой адрес? Своего ума не хватает, так по телевизору в детективах каждый день в подробностях показывают, как нужно получать выкуп!.. Тетрадку, в которой писал, сохранил. На что он рассчитывал? Чего теперь упорствовать, срок себе наматывать? Что-то тут было не так…
