Томилин закрыл дело, посидел, и вдруг понял, что вот так просто навалять обвинительное заключение он не сможет. Надо все-таки попытаться самому разобраться. Ну, хотя бы съездить на завод, расспросить заводских о Вербиных, пообщаться с директором Миловановым. Ну и со стариком Вербиным тоже надо поговорить, пока не поздно, может, до него дошло, что упираться глупо?
На следующее утро Томилин, собравшись с духом, отправился к Драчу, чтобы объяснить, почему он не может составлять обвинительное. Однако оказалось, что прокурор уехал в областной центр.
И Томилин этому даже обрадовался и решил действовать самостоятельно.
На заводе его встретили неприветливо. Директор Милованов не скрывал раздражения: чего еще выяснять, когда все предельно ясно? Да и столько времени прошло, все уже забыли про эту глупость, пока прокуратура чешется! Старика Вербина он и не помнит, поскольку ни разу с ним не встречался. Дочь? Дочь помнит, конечно, потому как она была его секретаршей, но проработала недолго, потому что беременной работать в приемной не могла, а на другую работу, которую ей предлагали, в отдел кадров, переходить не захотела. И ушла по собственному желанию…
— А зачем вам, молодой человек, все это? — раздраженно поинтересовался Милованов.
— Я никак не могу понять мотивы действий Вербина, — признался Томилин. — Как-то все слишком по-дурацки! Зачем он это сделал? На что рассчитывал?
Милованов хмуро посмотрел на него:
— А что тут понимать? Люди привыкли к советской богадельне и теперь ищут виноватых в том, что эта богадельня приказала долго жить. Для этого Вербина, видимо, во всем виноват я… Хотя, если бы не я, молодой человек, завода этого давно бы уже не было. Вы знаете, сколько у нас в городе умерших предприятий?
— Представляю.
— Ну вот. Так что люди, с одной стороны, ищут виноватых…
— А с другой?
— А с другой, не умеют зарабатывать в новых условиях и совершают всякие глупости. Особенно, если слишком много смотрят телевизор.
— Понятно.
— Ну, а раз понятно, давайте прощаться, — отрезал Милованов. — Меня на совещании у мэра ждут.
— Я, с вашего позволения, похожу по заводу, поговорю с людьми?
— Это еще зачем? — нахмурился Милованов.
— Может, кто-то что-то про Вербина расскажет любопытное? Что как-то прояснит логику его поведения, мотивы?
Милованов задумчиво посмотрел на Томилина:
— А вы, я вижу, парень упрямый…
— Работа такая, — пожал плечами Томилин.
— Хорошо, я сейчас вызову начальника службы безопасности Ковригина, он вас проводит.
Никакого толка от хождения по заводу в сопровождении Ковригина не получилось. Под тяжелым взглядом начальника службы безопасности люди зажимались, бубнили, что ничего сказать не могут, что Вербина и не помнят… Поняв, что дело это бесполезное, Томилин стал прощаться. Ковригин довел его до проходной, вывел с территории завода, а потом еще долго смотрел вслед, словно проверяя, не увязался ли кто за ним.
Такой же бестолковый разговор состоялся у Томилина и в СИЗО. Вербин ни о чем говорить просто не хотел. Видно было, что мужик обижен, зол, никому не верит, и рассчитывать на его откровенность просто глупо.
Томилин брел по улице в сторону прокуратуры, пытаясь понять, что ему теперь делать. Махнуть рукой на все несуразности и засесть за обвинительное заключение в том духе, которого ждет от него Драч, или… А что или?
— Георгий!
Томилин поднял глаза — перед ним стояла Юлечка, на которую он чуть не натолкнулся.
— Привет, — опешил он, не зная, что еще сказать. — А ты как здесь?
— Из магазина иду, — чуть улыбнулась Юлечка. — Ну, ты как там, привыкаешь?
— Привыкаю, — пожал плечами Томилин.
Он решительно не знал, что говорить. Что сказать, чтобы не задеть, не обидеть, не напомнить о том, что случилось?.. И еще его нерешительность объяснялась тем, что сразу заметил — Юлечка заметно изменилась. Ее уже никак нельзя было назвать котенком у печки. Она похудела, под скулами наметились впадины, у уголков рта легкие морщинки. Да и взгляд стал совсем другой — уже не девчоночий — ясный, а женский — с каким-то таимым подтекстом. Взгляд женщины, уже многое испытавшей, многое понявшей. Она вся стала стройнее и даже как будто выше ростом.
Юлечка вдруг взяла его под руку, опять же она сделала это как-то по-женски властно.
— Давай пройдемся немного. Ну, и чем ты сейчас занимаешься?
— Да вот расследую одно дело…
И Томилин, обрадовавшись, что теперь есть о чем говорить, подробно рассказал ей все о деле Вербина, о своих сомнениях и колебаниях, о непонятном упорстве старика…
Юлечка слушала его, не прерывая, а потом ласково вздохнула:
— Эх ты, сыщик!..
«Хорошо еще не потрепала при этом по голове, как мать сынишку», — подумал Томилин.
— Уж какой есть, — чуть обиженно сказал он.
— Ты не обижайся, просто…
— Что просто?
— Просто у Оксаны, дочери Вербина, с этим самым Миловановым был роман, когда она там работала… Ну, или не роман, а связь… И ребенок у нее от него, от Милованова…
— А ты откуда знаешь? — недоуменно спросил Томилин.
— Так моя старшая сестра — подруга Оксаны с детства… Вот от нее и знаю.
— Ну, и при чем здесь это? Ну, роман, ребенок?..
