Да, мир держится добрыми людьми. Исааку везло на такие встречи. Сердобольная учительница, эвакуированная из Харькова, приметила пытливого подростка, который лишь время от времени заглядывал в класс. Она поняла, что регулярно посещать школу он не может, и подсказала, как сдать экзамены за шестой класс экстерном, хотя в пятом он не учился. Таким образом, у него появился хоть какой-то документ об образовании. У него вообще не было никаких бумаг. Свидетельство о рождении он тоже выправил в 1942 году в Карабулаке.
Владея уже двумя документами, юный Ольшанский поступает на подготовительное отделение Чимкентского индустриального техникума. В Чимкент перебралась их семья в начале 1944-го. На окраине города, где они поселились, находился свинцовый завод, а рядом с ним на большом пустыре, обнесённом колючей проволокой, прямо на земле расположились станки эвакуированного Воронежского завода кузнечно-прессового оборудования. В тот момент завод производил мины. Работали на станках русские ребятишки 14–15-ти лет, очевидно, детдомовцы и фэзэушники. По периметру колючего забора были установлены вышки с автоматчиками-вохровцами: охраняли военное производство. Зимой на пронизывающем ветру мальчишки промерзали до костей, смены были укорочены. А к весне уже поднялись стены и возвели над работающими крышу. Производство ни на день не останавливалось. Рядом проходил Ташкентский тракт. Поначалу Исаака пугали звуки, напоминавшие знакомый гул тяжёлых бомбардировщиков. Это приближалась колонна
В Чимкенте Ольшанские ожили: сестра была портнихой высокого класса, и в городе у неё, конечно, появились заказы. Летом Исаак с ребятами из техникума находились в лагерях на речке Ленгер, где водилось много рыбы. Бывало, в свободное время, зайдя по пояс в воду и оттянув резинку трусов, они ловили в них рыбу, как в сачок.
Победу они праздновали в Чимкенте, а затем засобирались на родину. Но Исаак не мог покинуть техникум без разрешения, поскольку на него распространялась
Помощи ждать Исааку было не от кого, и он записался в футбольную секцию, где игрокам бесплатно выдавали бутсы, сатиновые шаровары и майку для тренировок, а главное – талоны на обед в столовой техникума. Раздатчица в столовой ему симпатизировала: и суп наливала погуще, и кусок лишний подкладывала. Так прошёл год, и ему наконец разрешили покинуть Чимкент.
Путь домой лежал через Москву. Столица жила бурно. Людская толчея ошеломила. Всюду сновали люди, они толкались, бранились, спешили куда-то. Ему предстояло перебраться с вокзала на вокзал на метро. Но как пробиться через людские потоки? Прижавшись спиной к прохладному камню (московское метро облицовано гранитом и мрамором), юноша простоял некоторое время, соображая, в каком направлении двигаться, и лишь затем решился и шагнул в сторону эскалатора.
Признаюсь, писать на эту мучительную тему я поначалу не собиралась, потому что скороговорка тут недопустима, а проживая вдали от Молдавии, исследовать её глубоко невозможно. Однако совсем обойти эту тему тоже нельзя. Знаю, что о Холокосте существует много научных, мемуарных и исследовательских работ, с некоторыми знакома, но о Молдавии почти ничего не встречала. Единственная работа, которая была прочитана до отъезда, ещё в Кишинёве, изданная там в 1993 году в серии «Библиотека-алия», – небольшая книжка Д.Дорона (Спектора) «Кишинёвское гетто – последний погром». Она была написана в 1973 году на иврите, переведена спустя 20 лет.
В независимой Молдове тема Холокоста стала чуть ли не табуированной. Единственный серьёзный её исследователь – историк, доктор наук Сергей Назария. В 2005 году вышли в Кишинёве крошечным тиражом две его работы «Холокост (на территории Молдовы и прилегающих к ней областях Украины в годы фашистской оккупации 1941–1944)».
В Одессе в 1998 году была издана книга Леонида Сушона «Транснистрия: евреи в аду». В Израиле появляются воспоминания выживших, или «возвратившихся», как называл Клод Ланцман, создатель многочасового документального фильма «Шоа», этих людей, чудом уцелевших и говоривших от имени погибших. Эти книги оказались мне недоступны. Единственная работа, которую я смогла прочесть, – вышедший в Тель-Авиве в 2011 году небольшой, но впечатляющий сборник статей «Не забудем Холокост». Инициатором и спонсором издания был профессор Дани Корен, достойный сын своего отца-кишинёвца, председатель товарищества «Бейт Бессарабия, имени Ицхака Корна».
