В конце 1947-го в стране началась кампания против «низкопоклонства перед Западом». О том, что мы живём во враждебном окружении, внушалось нам с малолетства, а тут снова начался поиск врагов внутренних. Секретарь Союза писателей Николай Тихонов, обвинив в преклонении перед растленной культурой буржуазного Запада Исаака Нусинова, изучавшего до революции историю искусств и литературы в Швейцарии и Италии, автора книги «Пушкин и мировая литература» (1941), публично назвал профессора «беспачпортным бродягой». Профессор и впрямь вызывал подозрения: в конце 20-х годов он заведовал кафедрой еврейской литературы в Московском пединституте имени Бубнова. Уже тогда на него поступил донос: на замечание лаборантки о том, что негоже советскому профессору по телефону во всеуслышание говорить на идише, немолодой Нусинов ответил: «Что поделаешь, деточка, профессор я лишь 20 лет, а еврей-то всю жизнь». Конечно, с тех пор прошло почти двадцать лет, давно не существовало кафедры еврейской литературы, Бубнов как враг народа был уничтожен, и имя его вымарали из штампов во всех книгах вузовской библиотеки, а пединститут получил новое «вечное» имя – Ленина, это я могу засвидетельствовать как его студентка. Нужно ли говорить, что 60-летний ошельмованный профессор вскоре после публичной порки, учинённой Тихоновым, был арестован и умер в Лефортовской тюрьме.
Конечно, Ольшанский не имел понятия об этой прискорбной истории, да и я узнала о ней значительно позже, проучившись в МГПИ имени Ленина с 1954-го по 1959 год. К концу обучения завеса над страшными временами чуть-чуть приподнялась, и выяснилось, что жертвой кампании в масштабах нашего факультета стал не только еврей Нусинов, но и другой профессор – немец Франц Петрович Шиллер, и доцент Степан Шешуков, русский по национальности. А партийную сволочь Демешкан, которая на них «стучала» и держала в страхе весь факультет, удалось всё-таки по суду уволить. «Всплыла» она поначалу в Южно-Сахалинске, а кого затем осчастливил этот «специалист» по зарубежной литературе, мне неведомо.
Борьба с «низкопоклонством перед загнивающим Западом» лишь поначалу сводилась к смехотворному утверждению, что приоритет всех открытий принадлежит русским, но вскоре переросла в кампанию против космополитизма, антиеврейскую по существу. Патриотическое рвение учёных бездарей приобрело такие масштабы, что честь открытия закона сохранения веществ была приписана Ломоносову, а не Лавуазье, изобретение паровой машины – Ползунову, а не Уатту, радиотелеграфа – Попову, а не Маркони и далее – без остановок. Процесс, как говорится, пошёл, и вскоре было доказано, что «Россия – родина… слонов!» Стараниями псевдоучёного и шарлатана Трофима Лысенко и своры лысенковцев, получивших поддержку Сталина в 1948 году на сессии ВАСХНИЛ, был разгромлен «вейсманизм-морганизм» и предана проклятию генетика, эта «публичная девка империализма», а заодно и кибернетика – рубить так рубить!
Одержимые литературные писаки, поднаторевшие в 1946 году на травле Ахматовой и Зощенко после выхода Постановления ЦК ВКП(б) о журналах «Звезда» и «Ленинград», ныне шельмовали писателей Запада: Синклера Льюиса называли «грязной душонкой», Хемингуэя – «потерявшим совесть снобом», Фейхтвангера – «литературным торгашом». Своих тоже не забывали: «Дума про Опанаса» Багрицкого была объявлена клеветой на украинский народ, а книги Ильфа и Петрова, Александра Грина признаны антисоветскими. Палаческая терминология, разрабатывавшаяся десятилетиями, снова была в ходу, все эти выражения: «сползать на позиции», «враждебные буржуазные течения», «чуждые социальные корни», «с позволения сказать, „творчество“», «аполитичность», «протаскивание безыдейщины», «воинственная безыдейность», «попахивает объективизмом», «крайний субъективизм», от которых – мороз по коже.
В статье «Космополиты от литературоведения», опубликованной в «Новом мире» в 1948 году, Ан. Тарасенков писал: «Презрение по отношению к России, её культуре, её великим идеям было характерно и для иезуита Бухарина, и для бандитского „космополита“ Троцкого. Это грозные напоминания. Они показывают, с чем роднится в современных политических условиях дух преклонения перед западной буржуазной культурой и цивилизацией, кому он служит». А далее называются имена «низкопоклонников»: А.Старцев, Т.Сильман, Б.Эйхенбаум и целые авторские коллективы из АН СССР, только-только подготовившие и издавшие первые тома «Истории французской литературы», «Истории английской литературы». Имена всё больше еврейские. Одним словом, «чтоб не прослыть антисемитом, зови жида космополитом», и вся недолга. Под ногами многих писателей и литературоведов разверзлась ненасытная бездна.
