Немаловажным событием, стимулировавшим перемены к лучшему, явился визит императора Александра II в Кишинёв с 11-го по 19 апреля 1877 года. Царя сопровождали генералы, министры, почти все будущие премьер-министры (пока ещё в младших чинах). К этому времени в Кишинёве уже существовало трёхэтажное здание железнодорожного вокзала, построенное по проекту Бернардацци и поражавшее современников законченностью форм и изяществом. Его открытие состоялось 15 августа 1871 года. Тогда к его перрону прибыл встреченный ликующей толпой первый поезд из Одессы. Двигался он медленно, дорога заняла 7 часов. Вскоре было открыто сообщение между Тирасполем и Кишинёвом. Оттуда и прибыл на кишинёвский вокзал императорский поезд.
Царя торжественно встречали на Полицейской площади, по соседству с Митрополией (на месте нынешнего Органного зала и примэрии). По всему пути следования государя и его свиту приветствовали толпы горожан, вдоль дороги по обеим сторонам в почётном карауле стояли офицеры расквартированных в Кишинёве полков, учащиеся военного училища и гимназисты старших классов. Остановился царь в новом губернаторском доме, расположенном на Московской улице, которая после этого визита получила название Александровской. Дом не сохранился, а стоял он на месте нынешнего Оперного театра.
На следующий день на Скаковом поле (Рышкановка) при огромном стечении народа, несмотря на пасмурную погоду, царь и высшее командование произвели смотр войскам. В Кишинёве стояли 53-й Волынский и 54-й Минский пехотные полки, а также 8-й драгунский Лубенский полк, здесь же находилась штаб-квартира 14-й пехотной дивизии генерала Драгомирова, 8-й кавалерийской и 14-й артиллерийской бригад, расквартированных в Бессарабии. Вместе с русскими солдатами в смотре участвовали молдавские волонтёры и три дружины болгарских ополченцев. На их снаряжение деньги по подписке собирали по всей России. После напутственного молебна архиепископ Кишинёвский и Хотинский Павел торжественно огласил подписанный царём манифест о начале войны с Османской империей во имя «защиты братьев-славян». При его чтении император даже прослезился. Когда архиепископ обратился к воинству для заключительной молитвы, Александр II скомандовал: «Батальоны, на колени!» Как один все ряды и сам государь склонились к земле. Напутствуя напоследок войска, царь пожелал им вернуться со славой и обнял брата своего Николая Николаевича, который уже год находился в Кишинёве и выступал в поход главнокомандующим. Это было событие европейского масштаба, и имя Кишинёва замелькало в зарубежной прессе. Позднее на этом памятном месте Рышкановки будут поставлены часовня, обелиск и открыт инвалидный дом.
Почти все дни пребывания императора в Кишинёве лили дожди, его передвижение по раскисшим немощёным улицам стало проблемой. Тем не менее, он посетил собор, Митрополию, семинарию, Епархиальное училище и больницы. Новый градоначальник, Карл Шмидт, после отъезда Александра II озаботился в первую очередь состоянием мостовых. Это был 1877 год, ответственное время начавшейся русско-турецкой войны. Память об этих событиях сохранила картина Айвазовского «Угощение солдат на кишинёвском вокзале в 1877 году». Шмидт должен был организовывать транзит армии на Балканы, её снабжение, подготовить лазареты для раненых. И всё это при том, что Кишинёв, являясь губернским городом де-юре, отнюдь ещё не был таковым де-факто, хотя улица Губернская (ныне Пушкинская) уже существовала. Однако благотворные перемены уже стали заметны и в поведении горожан.
В 1879 году через Кишинёв с Балкан возвращалась из похода русская Дунайская армия – кто «со щитом», а кто и «на щите». В честь победы на Соборной площади проходила встреча войск. Евреи города вели себя отнюдь не так, как во времена Пушкина на похоронах митрополита Гавриила, т. е. спокойно-отстранённо, нет, на этот раз они разделяли общее ликование. Среди солдат Подольского полка, который первым форсировал Дунай и отчаянно рубился с врагом, было много солдат-евреев. Кишинёвские евреи гордились единоверцами, приобщившись через них к делу государственному, а молодёжь чувствовала себя так, будто это она вместе с солдатами преодолевала перевалы, карабкаясь по узким тропам, переплывала реки под огнём противника, неслась в атаку с криками «ура!». Сердца кишинёвских евреев полнились, наконец-то, не страхом, а патриотической гордостью. Солдаты-евреи после завершения торжеств на Соборной площади строем отправились в синагогу и там подарили её прихожанам новый свиток Торы. Событие это долго обсуждалось в городе. Почти за три четверти века кишинёвское еврейство изменилось.
