Визиты монарших особ в губернские города России всегда имели благотворные последствия. Десятью годами ранее, 13 июня 1867 года, Кишинёв посетила проездом, направляясь в Крым, императрица Мария Александровна с сыновьями и дочерью. Этот визит стал большим событием для горожан. К приезду императрицы было сооружено несколько арок, одна из них – по проекту самого Бернардацци. В девичестве принцесса Гессен-Дармштадтская отличалась редкой красотой и славилась своей добротой. Своему супругу Александру II, который влюбился в неё и женился ещё цесаревичем, она была предана беспредельно, жила его интересами и накануне русско-турецкой войны 1877–1878 годов открыла первое в России отделение Красного Креста и организовала много военных лазаретов.
В Кишинёве к моменту прибытия туда императрицы уже три года функционировало Женское епархиальное училище. Оно существовало первоначально на пожертвования горожан, причём учителя работали в нём бесплатно, на общественных началах. Традиция благотворительности утвердилась в Кишинёве в русско-молдавских кругах сравнительно недавно, на зато принесла богатые плоды. В 1845 году Егор (Йоргу) Бальш (будущий предводитель дворянства, близкий родственник, если не сын того Бальша, который повздорил с Пушкиным) учредил детский приют для ста мальчиков-сирот. Это было первое христианское благотворительное учреждение в городе. Основатель руководил им вплоть до смерти (в 1858 году).
А что касается Епархиального училища, то строительство здания для него началось после визита в Кишинёв императрицы. Поскольку в Епархиальном училище намеревались открыть и отделение для обучения фельдшериц и акушерок, интерес императрицы к нему был понятен. Учитывая этот интерес, губернские и городские власти расстарались и не поскупились на проект. Фундаментальное здание возвели на холме между тюремным замком и строящимся вокзалом. При Карле Шмидте директрисой этого заведения была Элиза Володковская (в 1877–1906 годы), в училище обучались 500 девушек. Оно готовило учительниц и медработников среднего звена. Бессарабские священнослужители обычно выбирали себе жён из числа выпускниц этого училища.
Итак, первой заботой Шмидта, как и Бернардацци, стало избавление от грязи, т. е. мощение улиц и обеспечение города водой. Тут их интересы полностью совпали, и они стали союзниками. Водопровод, сработанный рабами в Древнем Риме до нашей эры, появился в Кишинёве лишь в 1892 году усилиями русифицированных итальянца и немца. Местные радетели о счастье коренного народа смогли ему предложить сто лет спустя лишь копию бронзовой римской волчицы, вскормившей Ромула и Рема (в просторечии – «лупойки»), которую установили перед зданием нынешнего Исторического музея, чтобы понимало коренное население, откуда оно пошло есть. Власть предержащим кажется, что они осчастливят граждан, внушив им мысль о причастности к римскому величию. С ними можно было бы поспорить, но экскурс в историю уведёт нас в глубь веков, нам же следует вернуться в последние десятилетия ХIХ столетия. Именно тогда Карл Шмидт и Бернардацци замостили булыжником город, провели водопровод, канализацию и электричество. Стоит ли удивляться, что по предложению горожан улица Гостиная (в прошлом Каушанская), на которой градоначальник проживал в скромном одноэтажном доме (дом сохранился!), стала носить его имя, причём это произошло при его жизни, и он ещё тридцать лет жил на улице Шмидтовской. Умер Карл Шмидт в 1927 году, и при румынах улица не была переименована. После 1945 года она стала Сталинградской. А Бернардацци, хотя и переехал в 1878 году в Одессу, связи с родным городом не терял, и до самой смерти продолжал благоустраивать Кишинёв.
С ростом города рос чиновничий аппарат, всё больше людей обращалось в Городскую думу. Благодаря усилиям Шмидта решено было строить специальное здание. Был выделен участок земли на Полицейском поле. В проектировании участвовал Александр Бернардацци и Митрофан Еллади. Фасадом здание выходило на Александровскую улицу, а боком смотрело на Синадиновскую. Восстановленное после войны, оно и сейчас напоминает дворец в духе флорентийской готики. Мощное ограждение балкона второго этажа, зубчатые очертания над воротами и рельефный герб города – всё это должно было подчеркнуть силу городской власти губернской столицы. Объёмно выполненные львиные головы в циркульном обрамлении между окнами, в верхней части стены второго этажа, вдоль всего главного фасада здания также должны были символизировать незыблемость общественного строя.
