Министр народного просвещения Российской империи в 1911–1914 годы, Лев Аристидович Кассо, родившийся в Париже, учившийся в Парижском, Гейдельбергском и Берлинском университетах, многими родственными узами был связан с Бессарабией (его семья владела селом Чутулешть), неоднократно бывал в Кишинёве. Как министр он впервые в России ввёл обязательное начальное образование, и это большая заслуга. Бессарабцы были ему благодарны за помощь в открытии многих средних учебных заведений (только в Сороках его заботами были открыты три гимназии). Но, круто обращаясь с бунтующими студентами и профессорами, он оставил после себя недобрую память, снискав репутацию реакционера и охранителя самодержавия.
Добровольным и бескорыстным историографом бессарабского дворянства стал кишинёвец Георгий Безвиконный, опубликовавший в 1943 году в Бухаресте на румынском языке уникальный двухтомный труд «Молдавское дворянство между Прутом и Днестром».
Кишинёв был силён не только дворянством, но и купечеством. Купеческие капиталы способствовали росту промышленности, прежде всего пищевой. Купцы занимались благотворительностью и вносили в городскую казну немалые суммы, которые позволяли благоустраивать город. В 1863 году 3-ю гильдию купцов упразднили, но число горожан, занимавшихся мелочной торговлей, росло как на дрожжах. Общая численность лавок уже в 1865 году достигала двух с половиной тысяч. Евреи внесли в деловую жизнь города нечто новое – азарт погони за клиентурой. В ход пошли торговля вразнос, реклама, приманивание клиентов снижением цен, был внедрён мелкий потребительский кредит. В целях повышения конкурентных возможностей торговцы создавали паевые товарищества, торговые дома, сети кредитных учреждений. Евреи стали инициаторами создания акционерных обществ, использования других видов ценных бумаг. В 1871 году в Кишинёве открылись городской общественный и акционерный банки с капиталом в миллион рублей, а к 1877 году, когда Шмидт стал градоначальником, баланс акционерного банка составил уже 4 миллиона. При Шмидте в городе уже действовали ссудная касса, городское кредитное общество, общество мелкого кредита, ломбард. В 1891 году в городе числилось 73 купца I-й гильдии, 333 – II-й и около 5000 мелочных торговцев. А в 1897 году торговлей в городе занималась четверть горожан, учитывая то, что торговля становилась семейным делом и подчас три поколения оказывались в неё вовлечены. Статистика, конечно, скучное дело, но иногда без неё не обойтись.
К началу ХХ века в Кишинёве было уже 4 тысячи купцов с капиталом более трёх миллионов рублей. Бо́льшая их часть была евреями. Поэтому не стоит удивляться, что уже в 1870 году в Городской думе было 24 гласных заседателя иудейского вероисповедания, активно участвовавших в комиссиях по развитию города, среди которых особенно выделялись Гринберг, Дынин, Блюменфельд, Гросман, Левентон. Посты мировых судей долгие годы занимали Беренштейн и Блюменфельд. В 1900 году в городе пользовались известностью и доверием банкирские дома и конторы Грюнфельда и Блюменфельда, Бланка и Ефруси. Последний был не только банкиром, но и оптовым торговцем зерном.
Бессарабия занимала ведущее место по продаже хлеба. В Кишинёве зерновыми торговали 488 купцов-евреев, 10 – русских и 8 – молдаван. Среди хлебных торговцев выделялись Гершкович, Брюхес, Каменецкий. Они владели мельницами и макаронными фабриками. Зерном и шерстью торговал купец 1-й гильдии Израиль Мичник. Его торговый оборот в 1900 году равнялся пяти миллионам рублей. Для сравнения – годовой бюджет Бессарабии составлял 8,1 миллиона. Эти данные по крупицам были собраны в архиве Анатолием Штаркманом и опубликованы в Израиле в его книге «Кишинёвский дневник». Я их позаимствовала из его рассказа «Кишинёвская весна»[5].
Разумеется, еврейские купцы отчисляли в казну города значительные суммы. Отмечая, что водопроводом Кишинёв был обязан Бернардацци и Шмидту, не следует забывать, что деньги на его сооружение дали евреи. Карл Шмидт честно признавал, что своим процветанием город главным образом обязан им. Хотя изначально кишинёвские евреи находились под влиянием хасидизма, последствия Хаскалы́ (еврейского светского просвещения) сказались и на них по мере роста благосостояния. Состоятельные евреи стали отдавать детей в казённые гимназии и училища, посылали своих отпрысков учиться за границу, так что возникла в Бессарабии еврейская интеллигенция: врачи, аптекари, адвокаты, нотариусы, инженеры, учителя. Ярким примером может служить Соломон Иосифович Гроссман из бессарабского купеческого рода, выпускник Бернского университета, инженер-химик по специальности, отец писателя Василия Гроссмана. Наряду с идишем в еврейской среде теперь в ходу был русский язык. Начиная с конца 1860-х годов евреи стали приобщаться к русской культуре и вскоре заняли достойное место в кишинёвском обществе. Так формировался еврейский компонент особенного кишинёвского воздуха.
