У дворян существовало Благородное собрание, деловые люди тоже нуждались в местах для общения. При Шмидте на углу Александровской и Губернской улиц (с 1896 года – Пушкинской) появилась гостиница «Лондонская», где собиралась деловая элита города. Там был и ресторанный зал, где играла музыка и кутила «золотая молодёжь», но были и отдельные кабинеты, где можно было побеседовать без свидетелей, где заключались крупные сделки. «Лондонская» никогда не пустовала. На углу Александровской и Семинарской была построена ничем не уступавшая «Лондонской» гостиница «Швейцарская», это тоже был центр, как теперь бы сказали, бизнес-элиты Кишинёва.
На огороженной площадке за Благородным собранием на зиму заливали каток. Вход туда был платным. По вечерам играла музыка и горели огни. «Обув железом острым ноги, скользить» по льду могли дети и взрослые из привилегированных и состоятельных семей. В Кишинёве их было достаточно. Проживали они в основном в верхней части города. Там появилось к этому времени немало комфортабельных особняков (всего в городе к концу XIX века насчитывалось десять тысяч домов, тогда как сто лет назад – их было лишь 300); лишь немногие были построены по проектам Бернардацци. Архитектор в это время работал больше по заказам города, но и они выполнялись в основном за счёт богатых горожан.
Сохранившиеся здания, построенные по проектам Бернардацци, сразу отличишь. Это Земская женская гимназия на пересечении улиц Подольской и Губернской (ныне Букурешть и Пушкина), примыкающая к гимназии церковная капелла в старорусском стиле (ныне церковь Святой Теодоры из Сихлы), построенная на средства княгини Вяземской (урождённой Крупенской), здание Народной школы, построенное в начале ХХ века в традиционном стиле из известняка в сочетании с красным кирпичом (ул. Н. Йорга и А. Матеевича), здание бывшего Окружного суда (ныне Управление железной дороги Молдовы), в котором в ноябре 1907 года судили известного разбойника Григория Котовского. Тандем Бернардацци и Шмидта давал блестящие результаты.
При Карле Шмидте были построены мосты, новая городская бойня и началось строительство больниц. Самой старой больницей Кишинёва была еврейская, открытая в 1828 году. Она существовала исключительно на пожертвования единоверцев, но евреи поначалу боялись туда обращаться в силу необразованности и предрассудков. И она первое время пустовала. В 1857 году больница располагала 30-ю кроватями, была единственным благотворительным заведением для всех бессарабских евреев, в ней уже лечилось в течение года до 400 больных. Но теснота была такой, что венерические, тифозные, инфекционные и хирургические больные ютились под одной крышей. Там же находилась и зловонная уборная, выгребная яма которой не чистилась месяцами. Умалишённые содержались в подвале, в центре которого стоял дубовый столб с кольцами, к которым привязывали больных. Только в 1870 году для «психов» построили отдельный домик с решётками на окнах.
В 1870 году, когда в Бессарабии было введено городское и земское самоуправление, еврейская больница, которая раньше подчинялась городской, стала самостоятельной. Ею стал управлять больничный совет, который ежегодно отчитывался перед Городской думой. Председателем больничного совета евреи избрали потомственного гражданина Бессарабии купца 1-й гильдии Илью Выводцова, дом которого был одним из самых богатых и аристократичных в Кишинёве. Членами совета были избраны братья Коганы, Гуревич и Тилновский.
Еврейская больница располагалась вдали от шумных улиц в самом конце Николаевской. Бюджет её был, прямо скажем, нищенский. Часто из клинических антисептиков ничего, кроме карболки, в больнице не было. Койку больные нередко делили на двоих. Из-за нехватки помещений срочные операции производили прямо на постели больного.
