До того, как барон Стуарт озаботился нуждами душевнобольных людей, больница в Костюженах уже существовала, и в 1894 году по плану архитектора-еврея Ц.Г.Гингера там был построен павильон для хронических больных. В начале 1898 года заведование Костюженской лечебницей принял бессарабец, доктор медицины, психиатр Анатолий Дмитриевич Коцовский. Он принимал непосредственное участие в строительстве, которое развернулось в 1903 году. Когда на территории больницы открыли два артезианских колодца и построили водонапорную башню, Коцовский организовал биологическую очистку вод. Но удивительно другое: профессор Коцовский создал в Костюженах театр «Синяя птица», на спектакли которого приезжала публика из Кишинёва. Этого ему показалось мало: он организовал при больнице симфонический оркестр, и сам был его дирижёром.
В статье «Золотой век „Жёлтого дома“» в книге кишинёвских краеведов Владимира Тарнакина и Татьяны Соловьёвой «Бессарабские истории» (Кишинёв, 2011) написано: «Работать в лечебницу приглашали лучших психиатров. В то время считалось, что больных, страдающих душевными недугами, нужно не только лечить, но и, по мере их выздоровления, возвращать в привычные условия жизни. Лечебница располагала 400 гектарами земли, имела сад, виноградник, прекрасную животноводческую ферму. Обитатели лечебницы занимались посевами злаков, кукурузы, разводили цветы, ухаживали за фонтанами. В различных мастерских занимались всевозможными ремёслами. В кузнице и механических цехах трудились те, кто имел в этом деле навыки. Женщины работали в пошивочных цехах, рукодельничали. Свои работы мастерицы выполняли с таким вкусом и аккуратностью, что у них от заказчиков не было отбоя. Богатые горожане заказывали у них дочерям на выданье приданое. К 1908 году Костюженская лечебница превратилась в лучшее психиатрическое учреждение России»[6]. Карл Шмидт заботился об улучшении социальных условий: в городе открывались приюты для бездомных и сирот (существовало Губернское попечительство детских приютов), практиковались бесплатные обеды для бедняков.
В 1889 году кишинёвцы получили первый общественный транспорт – конку. Первую линию трамвая длиною в шесть вёрст проложили специалисты Бельгийского акционерного общества. Вагон двигался по рельсам, но тащили его 2–3 лошади. Это был демократический транспорт, билеты были дёшевы, но и особых удобств не было, вагон был открыт всем ветрам, не было защиты от дождя и снега. До 1913 года, когда конная тяга сменилась электрической, существовал лишь один маршрут: от железнодорожного вокзала до инфекционной, как её называли, «заразной» больницы. Богатые люди продолжали ездить в каретах и фаэтонах.
Район Нового базара был бойким местом, а потому уже при Карле Шмидте тут сносили старые дома начала ХIХ века. «На их месте, как грибы после дождя, появлялись одно-, двух- и трёхэтажные здания магазинов, гостиниц, трактиров, доходных домов. Каждый пятачок земли тут приносил доход, поэтому не пустовал. Во дворах строили склады, рыли огромные подвалы и погреба для хранения продовольственных и промышленных товаров», – рассказывают авторы весьма ценной, на мой взгляд, книги о Бессарабии[7]. В качестве примера построек нового типа они называют доходный дом купца Штейнберга на углу Армянской и Каушанской, в котором над входной дверью в медальоне стоит дата постройки – 1901. В его декоре угадывается рука Бернардацци. Редкое по красоте и комфорту здание предназначалось для очень состоятельных постояльцев. В каждой квартире имелась ванная и ватерклозет, там впервые был построен лифт, отапливался дом кафельными печами. Конечно, Кишинёв на рубеже XIX–XX веков не просто застраивался, но преображался. Развитие железной дороги, строительство веток, соединивших город с новыми рынками сбыта и приближавших его к Европе, тому немало способствовало.
