Помимо существовавшего в Кишинёве госпиталя, в еврейской больнице в 1878 году (во время русско-турецкой войны) был развёрнут лазарет; особенно много раненых он принял в 1879 году. К этому времени Моисей Борисович Слуцкий, практиковавший после окончания Харьковского университета в Бендерском уезде, уже два года трудился в еврейской больнице Кишинёва. В 1880-х годах там было 15 палат на 120 кроватей, богадельня на 20 кроватей и аптека. Необходимо было расширять площадь. В 1886 году тайный советник, доктор Д.И. Выводцов, пожертвовал на строительство нового больничного корпуса 10 тысяч рублей. Вскоре в должности старшего врача больницы был утверждён доктор Слуцкий. Своим авторитетом активного общественного деятеля и бессребреника доктор Слуцкий добился, чтобы городская управа из еврейского «коробочного» сбора выделила деньги на постройку трёх новых зданий еврейской больницы. Осенью 1898 года состоялось их открытие. За свою деятельность (возглавлял больницу более 50-ти лет с 1877 года, избирался гласным Городской думы, был членом многих попечительских советов) главный врач М.Б.Слуцкий был награждён царскими орденами Св. Станислава, Св. Анны и Св. Владимира, а также двумя орденами Румынии. С историей больницы и биографией М.Б.Слуцкого можно ознакомиться, прочитав его книгу «За три четверти века. Воспоминания из детства, юности и полувековой врачебной и общественной деятельности» (Кишинёв, 1927), я её нашла в отделе редких книг Национальной библиотеки Кишинёва.
В 1885 году в Кишинёве открылась инфекционная больница, основные корпуса которой были возведены к 1900 году под руководством инженера-архитектора Чекеруль-Куша при неусыпном наблюдении Фомы (Томы) Федосеевича Чорбы. Сын бедных родителей, он смог окончить кишинёвскую гимназию и медицинский факультет в Киеве на стипендию известного благотворителя, кишинёвского купца Чуфли. Поработав вначале в психиатрической больнице, он стал при Шмидте санитарным врачом города, спас Кишинёв от холеры, оцепив карантинами и приобретя в Варшаве две дезинфекционные камеры. Чорба ввёл в Кишинёве также прививки от оспы. Испытания многих вакцин он проводил на себе. Врач-инфекционист поддерживал профессиональные и товарищеские отношения с доктором Моисеем Слуцким, что шло на пользу городскому здравоохранению.
В годы русско-японской войны Тома Чорба отправился на Дальний Восток, на сопки Манчжурии, вместе с группой сестёр милосердия, среди которых была княжна Елена Юрьевна из знакомой уже нам семьи Кантакузиных. Там они развернули лазарет и спасли многих раненых. Таков был внутренний императив по Канту (нравственный закон), которому подчинялись многие образованные граждане Кишинёва, независимо от их состояния и национальности. Кстати, на русско-турецкую войну 1877–1878 годов добровольцами отправлялись и евреи, в частности доктор Леви, сын кишинёвского раввина. А выпускник кишинёвской гимназии № 1 Блюменфельд так отличился в Турецкой кампании, что был награждён орденом Св. Владимира, что давало право на получение дворянства.
При Шмидте в городе насчитывалось девять больниц, и в 1901 году решено было начать расширение земской больницы для душевнобольных в пригороде Кишинёва Костюженах. Подобного комплекса в ту пору в России было не найти. Финансировал строительство председатель Бессарабского земства барон шотландских кровей Александр Фёдорович Стуарт. До этого в 1884 году он открыл в Кишинёве детскую больницу. Архитектор Бернардацци, который выиграл объявленный конкурс, проектировал и руководил строительством одиннадцати корпусов больницы, двух зданий мастерских, дома для персонала. Его почерк угадывался не только в архитектуре, но и в колере: красная марсельская черепица перекликалась с красным кирпичом, они гармонировали со светлым котельцом-ракушечником. А когда наметился перерасход сметы, Бернардацци сам пожертвовал на строительство 17 тысяч рублей.
До сих пор живо предание, будто Костюжены названы в честь больных детей Стуарта – Кости и Жени. Это служило объяснением такой его щедрой благотворительности. Уже здесь, в Германии, изучая разнообразные материалы по этой теме, я узнала, что это имена детей из богатой, но несчастной семьи, не имевшей к Стуарту никакого отношения. Дети-гимназисты стали добычей волчьей стаи, когда кучер по дороге из Бендер в Кишинёв потерял дорогу во время метели, а мать их, узнав о случившемся, сошла с ума. Отец семейства пожертвовал деньги на психиатрическую лечебницу, куда её поместили. Возможно, это старая легенда.
