Весьма существенным показался мне один эпизод, связанный с посещением Урусовым во время объезда губернии плодово-виноградного питомника Еврейского колонизационного общества (ЕКО, которое было основано за рубежом бароном Гиршем), в получасе ходьбы от Сорок. Посещение не входило в планы поездки. То, что губернатор, встав в 6 утра, отправился пешком в питомник, не сказав никому, само по себе характеризует его как человека, интересующегося делами края, лишённого предубеждений и пренебрегающего официальным регламентом.
О евреях распространялось мнение, что они избегают физического труда, гнушаются работы на земле, склонны якобы паразитировать на теле трудового народа. И что же открылось взору губернатора? Предоставим слово Урусову: «„ЕКО“ заслуживает упоминания как образец хозяйства, в котором все работы производятся исключительно учениками-евреями, без наёмных работников. Во главе этого учреждения стоял учёный агроном Этингер, также еврей, под руководством которого велось дело распространения знаний и навыков по плодоводству как среди учеников, так и среди всех интересующихся, благодаря чему население уезда имело в еврейском питомнике как бы даровой опытный сад». Опираясь на беседы с местными хозяевами, Урусов свидетельствует, что любой садовод, без различия национальности и общественного положения, мог обратиться к Этингеру и получить не только консультацию, но и посадочный материал и дальнейшие указания и советы по закладке сада, его правильному планированию и уходу за саженцами (руководители питомника охотно выезжали на места новых плантаций).
«На тридцати десятинах разрыхлённой чёрной земли питомника не было видно ни одной сорной травки. На грядах и куртинах, разделённых друг от друга узенькими дорожками, стояли правильными рядами прямые, как стрелы, крепкие, стройные деревца яблонь и груш разного возраста и разных сортов; ни одного кривого, ни одного больного, ни одного задержанного в росте дерева я там не увидел».
Работа в образцовой сушильне и на фабрике консервов шла полным ходом. Но более всего его поразили подростки-евреи, трудами которых велась обработка земли, уход за растениями и производство консервов. «Здесь не было видно испуганных, худых лиц, тощих, болезненных форм и робких, неуверенных движений. Краснощёкие, смуглые юноши с блестящими глазами, широкими плечами и мускулистыми руками, которых я увидел в „ЕКО“, напомнили мне еврейское сказание о сильных людях полей, которых Библия противопоставляет кротким людям, живущим в шатрах». Так, сам того не ведая, но следуя очевидному, правде жизни, Урусов разрушал вековые предрассудки и антиеврейские мифы.
И в завершение хотелось бы отметить, что, посетив старообрядческую церковь в Измаиле, обедню в православной церкви в Хотине, губернатор там же, в Хотине, побывал на царском молебне в еврейской хоральной синагоге. В синагоге он никогда не бывал и с готовностью согласился на просьбу местных евреев посетить их богослужение. После молитвы кантор и хор запели «Боже, царя храни». «В эту минуту мне впервые пришлось неожиданно и быстро практически разрешить трудный вопрос этикета: в синагоге нельзя снимать головной убор, а народный гимн надо слушать с непокрытой головой. Я вышел из затруднения, приложив руку к козырьку форменной фуражки, как бы отдавая кому-то честь, и в таком положении прослушал гимн».
Посещение синагоги запомнилось Урусову ещё и тем, что среди хористов он различил удивительно чистый, сильный и верный альт. Раввин сказал, что он принадлежит тринадцатилетнему сыну бедного портного. Урусов даже поднялся и отошёл в угол, чтобы лучше видеть подростка. «Без преувеличения скажу, что такого альта я в жизни ни разу не слышал; он наполнял всю залу, пел необыкновенно уверенно, с удивительным драматическим подъёмом, исполняя какое-то мне незнакомое произведение Мендельсона». Его порывом было чем-то одарить мальчика, и в конце концов, с разрешения раввина, князь вручил ему золотой, ибо раввин, проявив изворотливость ума, объяснил, что монета в данном случае не деньги, а просто золотая вещь, которую певец может принять в подарок. Дальнейшая судьба этого еврейского Робертино Лоретти осталась неизвестной. И эта история с посещением синагоги, как и вышеприведенный эпизод, говорит о многом и добавляет немало уважения к автору этой и впрямь удивительной книги.
Будучи депутатом Первой Государственной Думы, князь Урусов принял участие в обсуждении вопроса об ответственности правительственных органов в погромах 1905 года (они произошли во всех губерниях Белоруссии, Одессе, Кишинёве, Ростове-на-Дону, Екатеринославе, Симферополе). Бывший губернатор Бессарабии сделал вывод, что опасность погромов не исчезнет, «пока на дела управления и судьбы страны будут влиять люди, по воспитанию вахмистры и городовые, а по убеждениям – погромщики». Вот к какому заключению пришёл потомственный русский дворянин, надышавшись «особенным еврейско-русским воздухом».
