– Мы прикасались к железу собственными руками.
Старик молчит, бешено вращая глазами и лихорадочно соображая, что делать дальше. Готов поспорить, он знает, что система коммуникации накрылась, и понимает, что его хозяева крайне заинтересованы в том, чтобы узнать местонахождение упавшего корабля. Скорее всего, последним, что он видел по голографической сети, перед тем как хакеры Квиксильвера вырубили связь, была моя речь. И вот на голову этого фиолетового неудачника, дешевого актера, всю жизнь изображающего мудрого прорицателя перед стадом дикарей, свалилась неожиданная удача: теперь у него есть информация, которой не обладают его хозяева. Фиолетовый понимает, что сорвал джекпот, и в узких глазах загорается алчный огонек: надо немедленно взять все в свои руки и заслужить благосклонность господ!
Печальное зрелище! Алчность превращает людей в полных идиотов за считаные секунды…
– Доказательства есть? – нетерпеливо спрашивает он. – Мало ли кому придет в голову заявить, что на землю упал корабль богов!
С презрением поглядывая на жреца, Сефи неуверенным движением извлекает из сумки лезвие-хлыст, завернутое в тюленью шкуру, и кладет на землю. Фиолетовый довольно улыбается и пытается поднять сверток обернутой в тряпицу рукой, но Сефи быстро отодвигает его.
– Это оружие богов! – рычу я. – А не их прислужников!
Жрец ведет нас в храм, приказывает нам преклонить колени в зале, высеченном в черной скале, и ждать. Каменные челюсти с лязгом смыкаются за нашей спиной. В центре зала горит огонь, столпом поднимающийся до ониксового потолка. Под сводами храма туда-сюда снуют служители в черных рясах с капюшонами и что-то тихо напевают себе под нос. В наступившей внезапно тишине раздается шепот божества:
– О дети льда! Вы прибыли сюда с вестью?
Голос искажен синтезатором, наподобие тех, что были встроены в наши шлемы демонов во время операции на Фобосе, поэтому кажется, что с нами говорят двенадцать голосов одновременно. Невидимая золотая даже не пытается изменить акцент. Она, как и я, бегло изъясняется на языке черных, но ей нет никакого дела ни до лингвистических тонкостей, ни до людей, к которым она обращается.
– Да, о Солнцерожденная!
– Расскажи нам о корабле, – произносит другой голос, мужской, менее высокопарный, скорее игривый. – Можешь посмотреть на меня, дитя!
Не вставая с колен, мы бросаем робкие взгляды на двух золотых в доспехах, они только что дезактивировали плащи-невидимки и возникли прямо перед нами. Темный храмовый зал освещен факелами, отсветы пляшут на металлических лицах богов. На мужчине – плащ, женщина свой надеть не успела, видимо, торопилась на встречу с нами. Она изображает Фрейю, мужчина – Локи. Лицо скрыто металлической волчьей маской. Люди, в отличие от животных, не чувствуют запаха страха, но тем, кто привык убивать, хорошо известно особое напряжение, витающее в воздухе перед убийством. Именно этот импульс сейчас исходит от Сефи. Я знаю, о чем она думает: боги действительно существуют, Рагнар ошибался, мы все ошиблись! И все-таки она молчит.
– Корабль будто истекал кровью, заливая ею небо, – шепчу я, смиренно склонив голову. – Громко рычал, а потом разбился на склоне горы!
– Да что ты говоришь! – бормочет в ответ Локи. – Скажи, дитя, корабль цел или распался на множество маленьких обломков?
Конечно, все это рискованная затея, но я понимал, что только рассказ о потерпевшем крушение корабле может оторвать золотых от голографических экранов, передающих сводки о восстании, заставить выйти из охраняемого замка без гарнизона серых и встретиться со мной. Нобили со шрамом сидят тут, на окраине, и наблюдают, как их мир катится в тартарары. Когда-то их должность наверняка считалась очень почетной, но теперь это скорее форма изгнания. Интересно, за какие преступления или проступки этих ауреев отправили сюда работать няньками у дикарей? Чем сильнее я буду пресмыкаться перед ними, тем меньше риск, что они заинтересуются мной, думаю я и продолжаю:
– Обломки корабля раскидало по всей горе, о Солнцерожденные! – Я объясняю, глядя себе под ноги, чтобы им не пришло в голову приказать мне снять маску. – Он разбит, словно рыбацкая лодка, которую вынесло на мель и расколотило о скалы. Весь снег покрыт осколками железа и людей! – заявляю я, пытаясь употреблять метафоры, которыми обычно говорят черные, и мне это, кажется, удается.
– Осколки людей? – спрашивает Локи.
– Да, людей, но с мягкими лицами. Их кожа словно тюленья шкура в свете факелов, – говорю я, понимая, что перебарщиваю с метафорами, но остановиться уже не могу. – А глаза у них как горящие угли! – добавляю я, лихорадочно вспоминая, какие еще выражения употреблял Рагнар. – А вот волосы – золотые, как ваши лица!
Золотые застыли в своих масках. Сейчас они наверняка переговариваются друг с другом через встроенные в шлемы интеркомы.
– Наш жрец утверждает, что вы принесли с собой оружие богов, – величественно произносит Фрейя.
