Увидев молодого хозяина, Алексей толкнул под локоть Леонида и, показал глазами в его сторону.
Леонид, тотчас подошёл к юноше и, чтобы не слышали посетители, негромко сказал:
— Арсений Андреевич, вам надо лечь в постель.
Тот поднял голову.
— Ваше неподобающее состояние видят все.
— Ну и что? — младший Рунич, окинул мутным взглядом зал. — Можно подумать, здесь собрались святые. Это сборище пьёт водку, рядиться в шелка, и спит с продажными женщинами. Я хоть честен, а они, лживые подонки, как мой отец.
Стоя на анфиладе лестницы и, засунув руки в карманы, Рунич, брезгливо скривив губы, наблюдал за сыном.
Катерина, заметив хозяина, решительно взяла Арсения за руку.
— Идём, я провожу тебя.
— Нет! — юноша вырвался из её цепких рук.
Девушка многозначительно переглянулась с Алексеем.
— Полина говорила, что Дарья Лукинична, сегодня, собиралась придти сюда.
— Даша? — прошептал он.
— Она придёт, а ты здесь, в таком виде.
— Что она подумает о тебе? — поддакнул Алексей.
— Нет. Не хочу, чтобы она видела меня.
— Вот именно! — убеждала Катя, — Шёл бы ты освежиться, на морозчик.
— Я провожу тебя.
Алексей, обняв сына Андрея за плечи и, заглянув ему в лицо, тихо, чтобы никто не слышал, произнёс:
— Не теряй лицо, малыш. Поверь моему опыту, это не достойно мужчины.
Кивнув в согласии головой, Арсений поплёлся с ним к выходу. Катерина вздохнула и осуждающе покачала головой.
***
Утром, в кабинете хозяина, Катя протянула ему конверт.
— Это письмо для Дарьи Лукиничны от её сестры.
— Я передам. — Рунич взял конверт и положил его на край письменного стола.
Катерина несмело села напротив и пряча за ресницами блестящих серых глаз не прошеные слёзы, попросила:
— Подумайте о сыне.
— Что о нём думать?
— Вчера он ничего не ел и сегодня от еды отказался.
— С ним всегда что-нибудь происходит. И что из этого?
— Андрей Михайлович, это очень серьёзно. Если вы женитесь на ней, что с ним будет?
— У него, наконец, появится мать. Мне очень жаль, что он не смог построить отношений с мадемуазель Карницкой. — Рунич пожал плечами. — Хотя, возможно, было бы лучше, если бы он связал свою жизнь с Адель. Эта малышка, всегда его любила, оберегала и прощала. Впрочем, мне сейчас не до него. Я наконец-то хочу счастья и покоя для себя.
— Вы не слышите меня. Ваш сын любит эту женщину!
— Повторяю, Катя, всё это — пустое. Когда-то он любил Адель. Где теперь его любовь? Прошла. Потом он волочился за Еленой. Она уехала и всё закончилось. К Даше то же самое. Его страсть как вспыхнула, так и погаснет. Как только мы поженимся, он успокоится. Влюбится ещё в кого-нибудь, — за шуткой Андрей спрятал раздражение. — Да хоть в тебя!
— Возможно, Арсений любил Адель первой, юношеской любовью. И Елене Лукинишне хотел понравиться из-за сестры. Поверьте, у него настоящее, сильное, взрослое чувство. Это не вспыхнувшая страсть, которая, со временем, пройдёт.
— Катюша, дорогая, Арсений любить, не способен. Он понимает любовь, как физическое удовольствие. Любовь души ему не понятна. Страстное увлечение, которые ты, ошибочно принимаешь за любовь, всего лишь прихоть избалованного женщинами мужчины. Скоро всё пройдёт.
— Боюсь, — с сожалением вздохнула она. — Как бы вам не пришлось пожалеть об этом.
Беспокойство, которое, утром, поселила в его душе Катерина, не покидало Андрея весь день.
Не увидев Арсения за обедом, он встал из-за стола и прямиком направился к сыну.
Толкнул дверь. Она оказалась не запертой.
Шторы на окне плотно закрыты. Тонкий луч зимнего дня едва пробивался в комнату, освещая в полумраке кровать, на которой лежал Арсений.
Решив, что он спит, Рунич повернулся, чтобы уйти, но тут его остановил хрипловатый голос.
— Зачем ты пришёл?
— Ты не ешь вторые сутки.
— Катя сказала? Не хочу.
— Опять пьян. — Рунич брезгливо оглядел сына. — Это уже вошло у тебя в привычку.
Арсений оскалился в злобной усмешке.
— Ну, и что дальше?
— Неужели это из-за тебя, когда-то, я потерял любимую? — презрительно глядя на сына, мрачно заговорил Андрей. — Из-за тебя! Никчемного человека, приносящего всем одни несчастья. И за такое ничтожества, как ты, Ольга отдала свою жизнь.
— Ничтожество? Может быть. Но в отличие от тебя я никогда и никого не убивал!
— Прохрипел в лицо отцу, Арсений. — Это ты уничтожаешь всех вокруг себя!
— Знаешь что? — не обращая внимания на злобу сына, продолжил Рунич. — Не тебе, становиться у меня на пути! — он сжал кулаки. — Ты понял?
Арсений угрюмо смотрел на отца.
— Ты не живёшь. Ты — прозябаешь. — Андрей, с нескрываемым омерзением, мерил его взглядом. — Думаешь, она полюбила бы тебя?
— А ты думаешь, она полюбит тебя? — ответил ему вопросом на вопрос сын.
— Не мешай нам. Даша достойна счастья.
— С тобой?
— Я сделаю для этого всё.
— С тобой ей не будет счастья. Ей нужен не ты.
— Ты! — рука Рунича взлетела над головой сына.
— Ударь! — выдохнул Арсений, смело глядя ему в лицо. — Ну, что же ты остановился? Давай! Выплесни наконец-то свои истинные чувства к единственному сыну. Можешь убить меня.
Рука Андрея Михайловича задрожала и опустилась. Сын криво усмехнулся, не отводя взгляда от разгневанного лица отца.
