Сурьма вскарабкалась по ветхой лестнице к будке машиниста. Дверь не открывалась, на пороге росла трава и мелкие поганки, но и стекла в двери не сохранилось, поэтому Сурьма, изловчившись, влезла внутрь через окно.
Из пола тянулись хиленькие деревца не выше колена, за распахнутыми дверцами топки виднелось чьё-то старое, затянутое густой паутиной гнездо. Сурьма наклонилась, заглядывая в раззявленную пасть шуровки.
— Да ты был не-зверем! — воскликнула она, заметив, что топка переделана под уже отсутствующие здесь пластины мастера Полония. — Какой ты модели, интересно? Таких гигантов я ни разу не встречала. Разве только на картинках видела… Да и то лишь однажды, — Сурьма резко выпрямилась, пронзённая невероятной, невозможной догадкой.
От волнения её прошиб пот, а колени вмиг ослабли, и она едва не свалилась вниз головой, вылезая из будки машиниста. Пробравшись по полуистлевшему мостику к дымовой коробке, что находилась в передней части паровоза, Сурьма, дрожа от какого-то необъяснимого, почти священного ужаса, начала обдирать пласты мха. Там, под ними — серийный номер. Но если её предположение может быть верно, если чудеса случаются, то там… Там будет не номер, а название. Имя. Две буквы. Большая и малая…
Ободрав мох, Сурьма заскребла пальцами по ветхому железу, очищая его от толстого слоя застарелой земли и грязи. Перепачкавшись с ног до головы и сломав ноготь, она наконец добралась до надписи. С дымовой коробки на неё глянуло выцветшее, почти прозрачное имя. Две буквы. Большая и малая. «Hg».
— «Ртуть», — оцепенев, непослушными губами выдохнула Сурьма, — «Ртуть»…
Она таращилась на паровоз, не в состоянии поверить, что это не сон, что всё происходит на самом деле.
Как легендарная «Ртуть» мастера Полония, столько десятилетий хранящая все его секреты, «Ртуть», бесследно исчезнувшая в северных горах, как она могла оказаться здесь, на обыкновенном паровозном кладбище, на противоположном конце страны?!
— Висмут! — прошептала Сурьма, недоверчиво касаясь исцарапанными пальцами истёртых временем букв. — Висму-у-ут!!! — заорала она во всё горло, спугнув из кустов стайку мелких птиц.
Большой письменный стол, опрокинутый на пол посреди пустого вагона «Ртути», был засыпан пылью, листьями и мелким сором. Все его ящики оказались пусты. Все, кроме верхнего, закрытого на замок. Однако стол обветшал настолько, что для запертого ящика ключ не потребовался: Висмуту оказалось достаточно просто посильнее его дёрнуть, и замок вырвался с корнем, расщепив ветхое дерево. В ящике, окутанные паутиной и серой пылью, лежали пять пронумерованных маленьких металлических цилиндриков с нанесёнными на боках кругленькими углубленьицами.
— Звуковые цилиндры! — выдохнула Сурьма, заглядывая Висмуту через плечо. — Значит, вот как мастер Полоний хранил информацию! Не на бумаге… Он гениален, не правда ли? — прошептала она, посмотрев на напарника, и её дыхание коснулось его щеки. — Бумага здесь давно бы истлела!
— Возможно, — сдержанно отозвался Висмут. — Был. Был гениален.
— Такие великие умы, как мастер Полоний, бессмертны! Как минимум, они продолжают жить в своих творениях. Так что он — гениален! Был, есть и будет!
— Ты слишком к нему пристрастна, — усмехнулся Висмут.
— Я его обожаю, — откликнулась Сурьма, — он подарил миру живые паровозы! И у меня аж мурашки по коже от того, что сейчас мы услышим его голос! Будто он до сих пор жив и находится где-то рядом… Кстати, как мы это сделаем?
— Нужна фонографическая машинка. Таких сейчас днём с огнём не сыщешь… Но в библиотеке Толуола, кажется, была. Во всяком случае, подобное старьё там отыскать гораздо проще, чем что-то современное.
— Ух ты, а машинист-технеций, оказывается, в курсе технического оснащения толуольской библиотеки? Вот уж не подумала бы! Что ещё я о тебе не знаю?
Висмут бросил на не быстрый взгляд:
— Пожалуй, многого.
— Мы ведь успеем в библиотеку до закрытия?
— Если поторопимся.
— Я готова бежать бегом! Даже впереди паровоза.
— Вот уж не сомневаюсь! Но сперва мы закончим работу: ты должна выбрать три лучших локомотива из пяти отобранных мною.
***
Прибыв в Толуол, они никому не рассказали о своей находке. Проведав Празеодима и Рута, Висмут с Сурьмой «пошли ужинать», а сами отправились в библиотеку.
Зданьице её было маленьким и неказистым, больше похожим на букинистическую лавку, а не на городскую библиотеку. Деревянные стеллажи, забитые пыльными книгами, громоздились от пола до самого потолка и для удобства были снабжены передвижными лесенками на колёсиках, которые, однако, надёжными не выглядели. В конце лабиринта из книжных тоннелей, извилистого и закольцованного, словно кровеносная система, за маленьким столиком, в зелёном свете тусклой настольной лампы дремала интеллигентного вида старушка с пышным седым пучком на голове.
— Что желаете, молодые люди? — скрипуче поинтересовалась она, когда Сурьма, остановившись перед её столом, вежливо кашлянула.
— Подскажите, можно ли в вашей библиотеке прослушать вот это? — Висмут показал старушке один из звуковых цилиндров.
