— Он не такой уж большой, — выговариваю я с намеком на сарказм. Только одна вещь мажет утешить мое разбушевавшееся эго: в большом мужике должен быть маленький член. Просто обязан. Я ведь знаю, чего мне не хватает.
— Ты должен носить очки, младший брат. Твое восприятие должно быть выключено.
Я бью локтем локоть Гэвина.
— О, заткнись. Мне нужны только очки для чтения, — это не совсем правда, поскольку большую часть времени я хожу в контактных линзах. Зрение мое очень плохое.
— Старый черт, — ревет Гэвин. Находясь между нами тремя, я знаю только одного, кто серьезно нуждается в очках. И хотя Гэвин на несколько лет старше меня, он с удовольствием подтрунивает над моим возрастом.
— Еще есть порох в пороховницах, — моя ответная ремарка полна сарказма.
— Подождите! Стойте! Ты носишь очки? — Микки раскрыла рот от удивления. — Как могло так получиться, что я об этом не знаю? При мне ты их не надевал!
— Я больше обеспокоен пердежом. Дрю, ты серьезно не пердишь? — измывается Джаред. Смех рвется сквозь его серьезное лицо.
— Нет. Если я пукну, ты почувствуешь.
— Он не шутит. Он может вонять, как лиса из собственной норы, — комментирует Маккензи. Ее губы подергиваются от веселья.
Гэвин сгибается от смеха.
— Черт, я думаю, вонь извне распространяется лучше, чем ядовитый дым, что источает задница Дрю.
— Какой ядовитый дым! — ее улыбка растягивает рот от уха до уха.
— Ты должен отшутиться, нет никакого способа заставить нас прекратить шутки! — Гэвин топает за нами к двери.
— О, этот запах! — она закатывает глаза. — По крайней мере, вы привыкаете к нему, то дерьмо, что Дрю выстреливает в атмосферу, ничто по сравнению с выбросами биоопасных отходов, загрязняющих окружающую среду.
Гэвин пристраивается к Маккензи, обняв ее рукой за плечи.
— Я знал, что ты мне понравишься! Когда мы были детьми, я часто говорил ему, что дерьмо воняет.
— Как мы вообще вышли на тему моего метеоризма? — поворачиваюсь я.
Беспечно пожав плечами, Гэвин отходит от Маккензи. Она хихикает, наблюдая, как Гэвин смешно закатывает глаза и двигает бровями. Я не могу помочь, но с удовольствием наблюдаю за ними. Когда какая-нибудь женщина появлялась в моей жизни, Гэвин никогда не зарился на них. Он был осторожен и расчетлив в их присутствии. Даже с Оливией, на что уж та была ближайшей подружкой его невесты, и то он держал определенную дистанцию. Но Микки, что-то в ней притягивало. Она волшебство. Чистая магия.
В комнате внезапно становится тихо. Слышны лишь гудение моторов да электроэнергии. Маккензи качается на носках, скрестив руки за спиной. Я не могу оторвать от нее глаз. Здесь, в этот момент, рядом со мной стоит та, о ком я мечтал в течение последних двух месяцев. Все, чего я хотел, это остаться вдвоем и поговорить.
— Итак... — Маккензи опускает глаза на свои ноги. Золотые пряди волос падают, закрывая круги под глазами. Она пытается заправить их обратно за уши. Я шагаю вперед, положив руку ей на плечо, нежно поправляю прядь волос. Ее глаза взглянули навстречу моим. Нежно-розовый румянец окрашивает щеки. Волнение зудит в кончиках моих пальцев и в паху, когда я наблюдаю, как она закусывает нижнюю губу. Мне нравится эта ее нервная привычка.
— Итак, — мягко повторяю я, сохраняя ее интонации. Я провожу по ее спине костяшками пальцев, с удовольствием наблюдая, как румянец становится ярче, ощущая тепло под кожей. Ее ресницы трепещут, а глаза плотно сомкнуты.
— Почему бы тебе не показать нам свой офис? — спрашиваю я.
— Вот это великолепная мысль, — хрюкает Джаред.
Маккензи открывает глаза, прогоняя туман из головы. Я ухмыляюсь, глядя на ее лицо, вспоминая все ночи, что мы провели в объятиях друг друга, только для нее, чтобы оставить на ее лице это застывшее выражение. «О, да. Единая система обмена сообщениями. Точно». Она чешет затылок в тщетной попытке вернуть себе самообладание.
— Сюда, ребята.
Маккензи жестом манит нас за собой. Она проводит нас за прилавок и толкает неприметную дверь позади прилавка. Полы скрипят при каждом нашем шаге. Запах моторного масла и старого здания усиливается в этой части. Дневные огни неоновые, бьющие из замаскированных светильников на потолке, такие тусклые, что едва освещают наш путь. Потрескавшаяся от времени плитка скрипит под нашими ногами. Несколько офисных помещений располагаются по обе стороны коридора. Лишь одна дверь открыта. К ней и приводит нас Маккензи.
