— При нашей первой встрече вы сказали, что обязательно воспользовались бы снотворным, если бы оно у вас было. — Преодолев привычное желание замолчать, чтобы поскорее уладить спор, я тоже встала. — Что же изменилось? Почему сейчас вы считаете свое существование единственным, за что стоит беспокоиться? Потому что привыкли? Привыкли жить в окружении монстров, жить в изгнании, а медитации нужны вам, чтобы отвлечься от главной мысли — для чего все это? — Такка возмущенно вскинула голову, но я тут же ускорилась, не позволяя ей пуститься в возражения: — Да, главная ошибка видящего — думать, что чувства других доступны лишь тебе одному. Я так долго спорила с Виреоном и обижалась на него, наивно полагая, что он ошибается на мой счет, что теперь могу с легкостью увидеть в вас себя. Впрочем, это не относится к делу. Год назад я согласилась присоединиться к отряду разведки, потому что хотела выяснить, с чего все началось. Хотела установить, откуда берутся мозгоеды и как с ними покончить, хотела вывести приемных родителей на поверхность, где они смогли бы дышать чистым воздухом и наслаждаться солнечным светом, хотела стать частью нового мира, в который с самого начала верила; и сейчас, даже будучи модифицированным существом, не собираюсь изменять своему выбору. Нет ничего бессмысленнее выживания ради выживания — я поняла это еще в детстве, когда бродила по Городу в поисках еды. Может, для вас все иначе, но, прошу, не забирайте надежду хотя бы у меня. Ведь именно вы мне ее и подарили. — Такка изумленно моргнула и наконец захлопнула рот, из которого так и не вырвались слова протеста. — После побега с Беты я думала, что больше никогда не буду прежней, что мои способности вскоре разрушат мою личность. Мне было страшно потерять рассудок и однажды причинить вред тем, кто мне дорог, и этот страх едва не заставил меня сдаться, однако теперь я рада, что не использовала снотворное. Встреча с вами помогла мне понять, что мы вполне в состоянии оставаться собой. Вы были одни столько лет, но сохранили разум расчетливым и деятельным; ваше самообладание, ваша уверенность и ловкость в управлении этим проклятым даром доказывают, что мы не являемся чудовищами наряду с мозгоедами. Мне очень жаль, если я разочаровала вас, однако я помогала жителям Города, когда была обычной видящей, и продолжу делать это сейчас, убивая мозгоедов. Я уничтожу их столько, сколько смогу, чтобы мои друзья и их будущие дети смогли спокойно выходить на поверхность, и мне безразлично, чем это решение обернется для меня самой.
Монстры за дверью заскреблись активнее, оживленные моим громким голосом. Запнувшись о напористую мешанину их воспоминаний, я глубоко вздохнула и умолкла. Такка больше не смотрела с гневом и возмущением — взгляд ее рассеялся в области моего лица и долгое время не желал собираться. На мгновение я даже испугалась, что высказалась чересчур резко и что она вот-вот велит мне убираться прочь, однако ничего подобного не произошло.
— Делай как считаешь нужным, — только и вырвалось из ее уст.
Отвернувшись, она побрела обратно к лестнице. Мозгоеды тут же принялись разбегаться, а я с заминкой последовала за ней. В ночи ее черные глаза казались еще более выпуклыми и зловещими — пару месяцев назад меня здорово напугало бы подобное зрелище, но сейчас я уже привыкла. Мы вернулись домой, неспешно приготовили и перекусили жареными овощами, после чего Такка, так ничего и не сказав, отправилась в свою комнату. Перед сном она любила медитировать и всегда предлагала мне присоединиться к ней — сегодня же приглашения не последовало. Выждав пару минут, я зашла за перегородку вслед за ней. Такка уже обустраивалась на полу. Сердитой она не выглядела, так что я присела рядом, по привычке стараясь игнорировать ее воспоминания, но неожиданно заприметила в них девушку, чей образ показался мне отдаленно знакомым. Это была светловолосая разведчица с короткой стрижкой и очень белой кожей, явно недавно выбравшаяся на поверхность, — я была уверена, что ни разу не сталкивалась с ней в казарме и на общих собраниях, однако при каких-то обстоятельствах ее силуэт в зеленой униформе все же обосновался в моей памяти, и теперь мне очень хотелось вспомнить, при каких.