Почти весь следующий месяц я жила под землей. Привыкшей к солнечному свету, мне было сложно мириться с полным его отсутствием, однако я чувствовала себя обязанной хоть как-то компенсировать родителям внезапное исчезновение их родной дочери. Отныне проход в Город был надолго закрыт для Мак, и чтобы объяснить им это, мне пришлось выдумать несуществующую секретную должность, обязывающую ее соблюдать полную изоляцию в течение всего контракта, действующего ровно один год. Мама поверила сразу, и даже бледное лицо ее несколько прояснилось, зато отец вскоре вывел меня на разговор.
— У Мак какие-то проблемы?
— Нет, просто… — я вздохнула и бросила быстрый взгляд через плечо. — Не говори ей.
— Не считай себя умнее других. Я прекрасно знаю, что вашей матери нельзя волноваться.
— Мы с Мак служим в разведке.
Отец отрывисто кивнул, сдвинув кустистые брови, отчего вид у него сразу сделался грозным.
— С ней все в порядке? Почему она не может навестить нас?
— Она контактировала с одним… плохо изученным существом, и ради безопасности Города ей на год запретили спускаться сюда.
— Получается, она чем-то заражена?
— Нет, пап. Это обычная перестраховка, у нее нет никаких симптомов.
— Хорошо. — Он задумчиво прищурился. — Разведка, значит… хотелось мне по молодости сыновей, вот и отозвалось… держи меня в курсе, Ванда. И передавай Грачу мои соболезнования. Он ведь служит вместе с вами?
— Да. — Я поежилась и неуверенно спросила: — Тебе известно, что случилось с Розой и тетей Жасмин?
— Отравились, — на удивление резко ответил отец. — Нактус этот… с его подачи у нас грибами торгуют на каждом углу. Людей губят, а он на этом деньги нехилые зарабатывает, мерзавец.
— Нактус? Сержант, курирующий южный район, где мы раньше жили?
— Он самый. Держитесь от него подальше, да и от всей гвардии вместе взятой, прогнила она насквозь. Не справляется майор Крайт, молодой слишком, рано занял место начальника Штаба. Не следит, что в Городе происходит, не спускается, а все потому, что сам разведчиком был и сердцем навсегда на поверхности остался.
По возвращении на Бету я первым же делом направилась к бункеру, где коротали последние дни карантина мои товарищи. Разведчик, сторожащий у проволочного забора, смерил меня недовольным взглядом: будь его воля, он не пропускал бы на огороженную территорию никого, однако с личного разрешения капитана Ирги подобные визиты были мне позволены. Бадис все же проиграл ей битву за меня — проиграл практически намеренно, зная, что с выходом с изоляции Йоры я в любом случае вернусь в отряд, и не желая рисковать своим положением, ссорясь с вышестоящей инстанцией. С первого же дня Ирга взяла с меня обещание каждый вечер являться в Штаб и проходить тесты, которые будут подготавливать для меня ее подопечные. Я прилежно выполнила все ее условия, сочтя их не слишком обременительными и точно стоящими того, чтобы провести целый месяц с родителями, однако эти самые подопечные, в отличие от Софоры, не спешили делиться со мной результатами своих наблюдений, и встречи с ними были наполнены сплошным сосредоточенным молчанием, терпеть которое с течением времени становилось все тяжелее и тяжелее. К счастью, месяц пробежал быстро, и вот я уже вновь очутилась на поверхности, вдыхая полной грудью свежий степной воздух.
— Давно тебя не было, Ванда, — радушно улыбнулся Ракша, когда я открыла металлическую дверь бункера. — Ты без угощения?
Шерстяные одеяла лежали в ряд на полу, напоминая расположение кроватей в казарме, причем у самых молодых места были наихудшие — возле двери. Именно поэтому первым меня встретил долговязый Ракша, а с противоположной стороны от него очень близко друг к другу сидели Мак и Грач.
— Прости, сегодня ничего не раздобыла. — Я устроилась рядом с сестрой. — Как твое запястье?
— Уже почти не болит. Завтра снимут гипс.
— А как вы в целом?
— Нормально, — несколько фальшиво отозвалась она. — Мы часто выходим на улицу, нам разрешено прогуливаться по территории за забором. Читаем книги, устраиваем тренировки три раза в день, играем в игры. Знаешь, какую игру придумал в последний раз Ваху?
— Боюсь представить. — Я поймала хитрый взгляд главного зачинщика шутливых состязаний и слабо улыбнулась ему в ответ. — Скоро вас выпустят, Мак.
— Я знаю, считала дни. Как там родители?
— Вроде неплохо. Я рассказала папе правду о нас, и… Грач, он очень сожалеет о твоем горе.
Грач не отозвался. За месяц он оброс клочковатой бородой и обзавелся таким отсутствующим взглядом, что на него тяжело стало смотреть. Я хотела обратиться к нему вновь, однако заметила озабоченное выражение на лице сестры и прикусила язык.
— Он совсем замкнулся, — прошептала она мне на ухо. — Несколько дней не спал, все твердил, что должен кому-то отомстить. Лишь бы не наделал глупостей после выхода с карантина.
— Все будет нормально. Мы присмотрим за ним. — Я быстро пробежалась глазами по полутемному помещению, ненадолго задержалась на спящей Нертере, кивнула разведчику с мечтательным видом, чьего имени не помнила, и вновь обратилась к сестре: — А где капитан?
— Наверное, на заднем дворе.