Я вздохнула и принялась разминать затекшие плечи. Под одеялом мне было боязно лишний раз пошевелиться, ведь это могло привести к разоблачению, стоило только моим волосам или стопам выскользнуть на открытое пространство, однако в случае с Йорой даже эта предосторожность не помогла. Выбираясь из бункера, он точно знал, кого увидит.
— Ему потребовалось срочно отойти. Пожалуйста, капитан, не нужно наказывать его. Вы ведь знаете, что он не заразен и что это маленькое несоблюдение карантина никому не навредит.
В ответ Йора лишь медленно покачал головой.
— Ты слышала, что председатели Штаба очень обеспокоены нашим контактом с модифицированным существом. Наказывать твоего друга буду не я — это сделает Крайт, если все вскроется, и тогда мало ему не покажется.
— Ничего не вскроется, он уже скоро вернется.
— Хорошо. Я готов сделать вид, что ничего не заметил, но только до утра. Потом мне придется сообщить об этом.
Дождавшись моего благодарного кивка, он зашел за угол бункера и скрылся в темноте. В то же мгновение часовой подозрительно покосился в нашу сторону и прищурился, пытаясь определить, кому там приспичило выбраться на воздух посреди ночи. Смотрелся он куда серьезнее флегматичного Ханоса и к своим обязанностям наверняка относился соответствующе, и тогда я испугалась, что не смогу провести Грача обратно на огороженную территорию. С такой легкостью, как получилось его вывести, — не смогу. Поразмыслив, я отвернулась от двери и двинулась вслед за Йорой. Закинув руки за голову, он восседал на здоровенной ржавой бочке, одной из трех, что стояли впритык к стене. Об их содержимом я ничего не знала, однако пустыми они не были точно: как-то раз Ракша случайно налетел на них всем телом и не сдвинул ни на сантиметр, зато обзавелся приличных размеров синяком.
— Капитан, а вы поможете мне отвлечь караульного, когда Грач появится?
— Ты совсем обнаглела, Ванда, — не отрывая глаз от черного неба, отозвался он. — Нет уж, сами ввязались — сами и выпутывайтесь.
— Ладно. — Помявшись на месте, я забралась на соседнюю бочку, облокотилась спиной на холодную стену бункера и поджала под себя ноги. — Можно мне посидеть с вами? Отсюда хорошо видно ворота.
— Так Грач еще и за пределы базы ушел? — Йора неодобрительно повел подбородком. — Как вы не поймете, что подставляете тех, кто за вас поручился. Иргу, Крайта — если бы не они, нас всех выгнали бы в лес к мозгоедам вместо того, чтобы просто держать в изоляции.
— Вы переживаете, потому что положению майора Крайта что-то угрожает?
Йора мельком взглянул на собственный локоть, оценивая расстояние от него до меня, которое хоть и было небольшим, но все же было. Я отодвинулась еще дальше и виновато улыбнулась.
— Нет, капитан, я не влезала к вам в голову. Ни сегодня, ни в день гибели Грифа — ни разу с тех пор, как продемонстрировала вам свои способности в Штабе.
— В таком случае твоя проницательность начинает меня пугать, — будто бы в шутку, но в то же время совершенно серьезно отозвался он. — Тяжело тебе, должно быть, с людьми. Мало кому нравится, когда видят их сущность, а не образ, над которым они трудятся годами.
— И вам тоже не нравится?
— Да. Мне тоже.
Я умолкла, погружаясь глубоко в собственные воспоминания. В школе, что располагалась в центре Города, у меня было много друзей: детям, в отличие от взрослых, слушать правду о себе казалось крайне увлекательным занятием. Мак всегда с облегчением бросала меня в их кругу и убегала к своим однокашникам, которые были чуть постарше. Для нее, в те времена уже полноценного подростка, мои видения были даже ужаснее, чем страшилки о том, что однажды пещера обвалится нам на головы. Спустя несколько лет друзья превратились в клиентов, и кроме семьи у меня никого не осталось. Все же в своем страхе перед правдой взрослые походили на подростков гораздо больше, чем наверняка о себе думали.
— Бадису дали отряд? — вырвал меня из размышлений голос капитана.
Судя по преувеличенно заинтересованному взгляду, он испытывал легкое раскаяние за свои последние слова.
— Он отказался. Хочет остаться в вашей группе.
Йора поморщился, будто новость эта его сильно расстроила.
— Вот так люди и жертвуют мечтами, идя на поводу чужого мнения. Одна считает, что не заслуживает нового счастья, потому что потеряла старое, второй вешает на себя клеймо предателя из-за вполне себе здоровых амбиций, третий боится признаться, что хочет спокойно служить в гвардии, а не рисковать жизнью на поверхности…
— О ком вы? — полюбопытствовала я. — В смысле, кто третий?
— Гриф. — Йора зажевал ответ мясистой зеленой травинкой, заблаговременно сорванной рядом с бочками. — Он никогда не любил вылазки.
Я понимающе кивнула.
— А вы следуете за своей мечтой, капитан?
— Боюсь, я давно разучился мечтать. — Прищурившись в сторону ворот, он вдруг резко выплюнул травинку и спрыгнул на землю. — Что-то мне подсказывает, Грач к нам уже не вернется.