— По воспоминаниям людей очень легко делать о них выводы. Особенно по тем воспоминаниям, которые всплывают в первую очередь.
Я застыла, вспомнив, кому говорила эту фразу. Один в один, буквально дословно — Виреон просто не мог придумать ее сам.
— Послушай, я действительно хочу быть с тобой. Таков мой окончательный выбор, осознанный выбор, а эти воспоминания всего лишь… — я беспомощно всплеснула руками. — Они уйдут, поверь мне. Я закончу службу в разведке, и все забудется.
— Забудется? Выходит, есть чему забываться?
— Хватит, Виреон.
— Нет, давай обсудим. Что вас связывает?
— Ничего. Просто с самого первого дня на поверхности я брала с него пример, он много раз спасал мне жизнь, и это вполне естественно, что…
— Да. Вполне естественно. — Он открыл передо мной дверь. — Можешь не продолжать.
— Почему ты ставишь какие-то глупые воспоминания выше моих слов?! — В глазах у меня защипало от злости и обиды, и очень скоро на них выступили слезы. — Почему для тебя ценнее именно они, нежели осмысленные поступки?! Я никогда не позволяла себе лишнего в общении с капитаном Йорой! Если не веришь, можешь покопаться в моем прошлом — хоть все полгода просмотри, что мы с ним знакомы!
На лице Виреона промелькнуло сомнение, однако мне было уже все равно. Отпихнув его, я быстрым шагом вышла в коридор. Тут же из-за соседней двери выглянула Софора, расслышавшая наши крики. Ко мне она обратиться не успела, зато наверняка подумала о том, чтобы в ближайшем будущем с пристрастием допросить Виреона. Ее появление лишь рассердило меня еще сильнее: а если бы он вдруг случайно вспомнил, как она поцеловала его ради эксперимента? Неужели это тоже стало бы поводом для меня кричать на него и обвинять во лжи?
На лестнице, пробираясь к первому этажу и ничего не замечая вокруг себя, я столкнулась с поднимающейся наверх Иргой. Наши плечи соприкоснулись на какие-то доли секунды, но меня все равно успело бросить в ее воспоминания — очень странные воспоминания, где посреди тесной комнатушки, совсем не похожей на предназначенные для содержания мозгоедов помещения, сидел один из них, связанный обычной веревкой и облаченный в такую же, как и на самой Ирге, темно-синюю униформу.
— Ванда? — Женщина оправилась и удивленно взглянула на меня поверх прямоугольных очков. — Куда ты так спешишь?
— В казарму. — Я быстро обогнула ее на дрожащих ногах. — Извините.
Сейчас чужие воспоминания были готовы проникать в мою голову безо всякой указки, без подготовки и даже желания, и этот резкий взрыв способностей по-настоящему испугал меня. Такое уже случалось после вынесения смертного приговора Грачу; казалось, в подобном состоянии мне можно было даже не касаться человека, чтобы разглядеть его прошлое, и потому я не сразу решилась заходить в казарму. Обустроившись у ее крыльца, я принялась наблюдать, как на базу опускается ночь. Как тьма поглощает пещеру, ведущую в Город, как она смешивает здания и фигуры немногочисленных людей, как стихают разговоры и холоднеет воздух — она несла с собой долгожданный покой, и когда Мак, заметившая меня из окна, дотронулась до моего плеча, я с облегчением поняла, что не вижу ее воспоминания.
— Все в порядке?
— Да. Хотя… нет.
Не в силах и дальше держать в себе все случившееся, что должно было стать светлым торжеством, а обернулось катастрофой, я пересказала сестре нашу с Виреоном ссору. Она задумчиво нахмурилась и опустилась на землю рядом со мной.
— Тебя злит, что он решил посмотреть твои воспоминания без разрешения?
— Нет, вовсе не это. Вряд ли он вообще собирался их смотреть — как выяснилось, иногда у нас это выходит неспециально, когда мы очень… взволнованы.
— Вот как. — Мак нахмурилась еще сильнее. — Буду знать.
— Нет, пожалуйста, — простонала я, пряча лицо в ладонях. — Только не ты.
— Прости. Не представляю, зачем я это сказала. — Она вновь потрепала меня по плечу, но на сей раз я почувствовала маленькую задержку, с которой она решилась на это. — Давай вернемся к проблеме.
— Он не поверил мне, понимаешь? Он увидел какое-то дурацкое воспоминание, и оно перечеркнуло для него все.
— Ты поступила бы иначе, если бы оказалась на его месте?
— Конечно! — без колебаний воскликнула я. — Наш мозг постоянно работает, запоминает новую информацию и анализирует старую, моделирует какие-то образы, подталкивая нас к определенным мыслям, причем делает это даже во сне! Разве ты стала бы злиться на своего партнера за то, что ему приснился другой человек?
— Подожди, Ванда. Ты требуешь, чтобы Виреон оценивал происходящее с точки зрения холодной логики, но иногда это просто невозможно. Только подумай: он поцеловал тебя и увидел, что ты фактически вспоминаешь другого мужчину, — как уж здесь не поддаться эмоциям?
— Я понимаю. Понимаю, насколько это неприятно, но людям не всегда удается управлять собственными воспоминаниями, и подобная ситуация — не повод, чтобы называть меня лгуньей.
— Не повод, — согласилась она, крепче прижимая меня к себе. — Виреон просто вспылил, завтра одумается. Если только тебе нужно, чтобы он одумался.