Узнать в нем тщедушного бледного паренька, искавшего себе когда-то пропитание на окраине Города, с недавних пор было просто невозможно. Теперь он носил темно-синюю фланелевую униформу, которую выдавали лишь самым важным сотрудникам капитана Ирги, имел допуск к различным закрытым объектам, здоровался с майором Крайтом за руку и восседал в личном кабинете, когда работал под землей в Штабе. Отыскав благодаря указке Софоры его комнату и услышав от нее, что раньше позднего вечера он точно не освободится, я принялась ждать. Диалог, который должен был состояться, прокручивался в моей голове в самых разных вариациях, заставлял то улыбаться, то хмуриться, и когда Виреон наконец появился на пороге, я едва могла ровно дышать от волнения.
— У меня для тебя столько новостей, — бодро обратился ко мне он, закрывая дверь на ржавый засов. — Хорошо, что вы так рано вернулись.
— Подожди, я первая, — торопливо перебила его я, испугавшись, что весь разговор может пойти не по плану. — Помнишь, ты говорил… нет, лучше по-другому. Я поняла, что хотела бы… нет, тоже не звучит…
— Ты меня пугаешь. — Виреон озадаченно склонил голову набок. — Что случилось, Ванда?
— Я решила уйти из разведки, — на одном дыхании выпалила я. — Ты был прав, мне нужно взять паузу. С тех пор, как я оказалась на поверхности и начала использовать свои способности не только ради зарабатывания денег, но и в личных интересах, я действительно постоянно нахожусь в напряжении. Мне кажется, что жизни разведчиков из моего отряда зависят от меня, и эта ответственность давит слишком сильно, ведь все они стали мне очень дороги. Еще я устала от предвзятого отношения к себе. Кто-то восхищается моим даром, кто-то его ненавидит, но почти никто не думает обо мне, как об обычном человеке. Раньше меня это устраивало, в конце концов, так было и в Городе, вот только до мнения клиентов мне никогда не было дела, потому что даже самые постоянные из них появлялись в моей жизни максимум пару раз в год, после чего вновь надолго исчезали, а здесь… здесь меня окружают одни и те же люди, и иногда очень тяжело осознавать, насколько мы все-таки разные. Я хочу, чтобы меня воспринимали без страха или восторга, и только ты способен на это. — Закончив мысль, я с облегчением расслабила плечи и смущенно улыбнулась. — Надеюсь, твое предложение еще в силе?
На лице Виреона промелькнуло выражение неподдельного изумления, очень скоро сменившееся радостью. Не просто радостью — победным, добытым огромным трудом удовлетворением, ведь он и впрямь приложил немало сил, чтобы за какие-то пару месяцев полностью перештопать наши отношения. Все десять лет, что мы знали друг друга, социальная пропасть между нами была слишком огромна, чтобы кто-либо из нас пытался пойти на сближение: я росла в семье, небогатой, но благополучной и полной, а он едва выживал на улице — мы буквально существовали в разных мирах, соединить которые могло максимум приятельство. Благодаря протекции майора Крайта у него появился шанс изменить это, чем он сразу и воспользовался, и вот я уже была согласна, чтобы он решал мои проблемы и всегда находился рядом, хотя еще недавно с трудом могла представить подобное. Без сомнения, у Виреона был повод гордиться собой.
В мгновение ока я очутилась в его объятиях и, не успев вдохнуть, поймала губами его губы.
Многолетняя работа в Городе научила меня, что воспоминания, то и дело вспыхивающие в людских головах, часто случайны и непредсказуемы. Что они могут всплывать в ответ на самые разные раздражители и тут же сгорать дотла, что у их появления не всегда есть причина, и что их можно с легкостью забыть, не вовремя отвлекшись. Именно они, импульсивные, нестабильные и непроизвольные, первым делом попадались мне, как видящей, когда я погружалась в чужое прошлое, и я уже давно не обращала на них внимания, однако Виреон был не столь осведомлен обо всем этом. Он вдруг резко отстранился от меня. Светлые глаза его расширились и наполнились недоумением, рот чуть приоткрылся, и если бы за моей спиной было хоть что-то, не считая стены, я бы решила, что там происходит по-настоящему ужасное действие.
— Что? — Не находя здравой причины для его необычного поведения, я все же оглянулась. — В чем дело? Что с тобой?
Он отшатнулся, когда я сделала шаг к нему навстречу, и вдруг принялся лихорадочно возиться с дверным засовом.
— Уходи.
— Шутишь? — Неуверенно улыбнувшись, я, однако, очень быстро посерьезнела. — Какая муха тебя укусила?
— Это кто укусил тебя, раз ты решилась на такую циничную ложь.
— Ложь? — повторила я, еще ничего не понимая, и оттого распаляясь. — Что ты несешь?
— О чем ты думала, когда целовала меня? — Справившись с засовом, Виреон все же не стал сразу открывать дверь, чтобы нас не было слышно в коридоре. — Нет, даже о ком? Кого ты вспоминала?
— Я не знаю! — совершенно искренне воскликнула я. — Не помню! Какое это вообще имеет значение?
— Огромное, Ванда. Если ты любишь другого человека…
— Да с чего ты это взял?!