— Иди, Ваху. — На корточках я перебралась в другой угол комнаты. — Скажи остальным, что со мной все хорошо. И что, к сожалению, я больше не могу быть частью вашей группы.
Ваху протестующе засопел за окном. Я увидела Йору, что-то сосредоточенно выговаривающего ему незадолго до того, как он отправился ко мне, затем бледную, заплаканную Мак и тут же яростно мотнула головой, прогоняя эти воспоминания. Все, что было связано с моей жизнью, сейчас вызывало у меня отторжение, и единственным удачным решением казалось вновь погрузиться в прошлое кого-нибудь очень постороннего, кто не являлся прямым свидетелем разорения Города и с кем у нас не нашлось бы ни единого общего знакомого. Прошлое, в котором не существовали ни Виреон, ни Ракша.
Еще через несколько дней охраняющих меня разведчиков, про которых к тому моменту я знала решительно все, начиная с их любимых игрушек в детстве и заканчивая точным временем, когда они в последний раз отлучались в туалет, неожиданно сменили гвардейцы. Их было двое, и явились они под вечер. Один из них был офицером — я ясно увидела присвоение ему лейтенантского звания более трех лет назад и удивилась, что именно его отправили заниматься такой рутинной и небезопасной работой, ведь прежде меня сторожили исключительно рядовые. Он громко осведомился, кормили ли меня сегодня, после чего выпроводил прежних дежурных на улицу и почти сразу постучался в мою комнату.
— Видящая, встань лицом к стене. Ужин.
Я осторожно сползла с кровати, в ускоренном темпе просматривая его последние воспоминания. Сегодня днем, прежде чем отправиться сюда, он имел серьезную беседу с облаченным в штатский костюм Гюрзой — его все же назначили руководителем Штаба, и теперь он держал с остальными подчеркнутую дистанцию, что, впрочем, не распространялось на готовящегося войти в мою комнату гвардейца. С ним он по-прежнему здоровался за руку и допускал обращение на «ты», да и в целом по тону этой беседы можно было понять, что они были скорее приятелями, чем просто сослуживцами. К сожалению, у меня не было времени, чтобы прослушать ее целиком, однако самое главное, произнесенное напоследок, я разобрала весьма отчетливо.
Сердце оглушительно застучало под горлом, вспышки воспоминаний стали ярче, действительно напоминая теперь огни, о которых упоминал Виреон. Часто дыша, я оперлась рукой на стену. Что теперь? Сражаться, как с Гарной? У меня не было даже сабли. Попытаться сбежать? И куда же?..
— Видящая, ты слышала?
— Да, — сглотнув образовавшийся в горле ком, откликнулась я. И медленно повернулась к двери спиной. — Вы можете войти.
Наверное, так было проще всего. Мне претила мысль оставаться в этой комнате с решетками до конца жизни, а странствовать по поверхности без Виреона, зная, что мы планировали заняться этим вместе, я хотела еще меньше. Если подумать, ему, Виреону, даже повезло: смерть настигла его в неожиданно и быстро, не успев ни напугать, ни причинить физические страдания. Жаль, что у меня такого преимущества уже не было.
Изо всех сил подавляя дрожь в теле, я закрыла глаза и тотчас услышала, как помимо двери в комнату открывается и дверь на улицу, а в помещение врывается ветер, заглушая щелчок затвора пистолета.
— Отставить, лейтенант! — разнесся по коридору визгливый и слегка запыхавшийся голос.
Ирга явно преодолевала расстояние от Беты бегом. Ее тяжелое дыхание мигом заполнило все пространство, и я, не удержавшись, оглянулась. К счастью, моя халатность не стала фатальной, как в случае Ракши и Виреона. Она спокойно выдержала мой изумленный взгляд, хотя и слегка поморщилась от обрушившейся на нее головной боли.
— Вам сюда нельзя. — Гвардеец, которому отдали приказ убить меня, бесстрашно встал к ней лицом, скрывая пистолет за спиной. — Майор Гюрза запретил кому-либо приближаться к видящей. Меры безопасности.
— Официального приказа о том, что она подлежит расстрелу, я тоже не слышала, — резко произнесла Ирга.
— Не понимаю вас.
— Окончательное решение относительно судьбы видящей еще не было принято в Штабе, так что вы, лейтенант, только что едва не совершили преступление. Ванда, собирайся. Мы уходим.
Тут гвардеец слегка растерялся. Он не имел права не подчиниться требованию вышестоящего офицера.
— Капитан, все же я должен…
— Вы должны служить на благо людей и Штаба, а не одного лишь Гюрзы, — мгновенно осадила его Ирга. — Скажите спасибо, что у меня нет времени докладывать о вашем возмутительном поведении. Идем, Ванда.
Оторвавшись от стены, я на ватных ногах двинулась за ней. Сумасшедшая радость от чудесного спасения на мгновение сменилась смутной тоской, а затем снова радостью — фаза благородного самопожертвования прошла, и мне вновь захотелось жить, хоть в какой-нибудь форме, хоть где-нибудь. Ирга уверенно вывела меня на улицу. Образы, мелькающие в ее воспоминаниях, были солнечными и однотипными: в них она собирала какие-то ягоды на поверхности, затем цветы, затем снова ягоды…
Я удивленно посмотрела ей в спину.