Ничего на это не ответив, я закрыла глаза, окончательно сдавшись полутьме, уже давно покушавшейся на мой разум. К несчастью, она не отпустила меня очень далеко, любезно демонстрируя воспоминания Бадиса, связанные по большей части с Ракшей. В них он, будучи еще рядовым, знакомился с ним, затем учил его, как когда-то меня, затем злился на его самоуверенность и бесцеремонность, затем ими же восхищался… я еле слышно застонала, умоляя саму себя остановиться и не выкачивать из его преисполненного скорбью сознания эти картины прошлого. Бадис решил, что мне доставляет дискомфорт расцарапанное плечо, и замедлился, стараясь нести меня аккуратнее. Вскоре нас нагнал Йора. Ни у кого из разведчиков в моем присутствии голова явно не болела, или, по крайне мере, болела не так сильно, как было при Виреоне, но меня все равно пугало, что они находятся так близко, что каждую секунду я подвергаю их опасности. Приходилось успокаиваться тем, что в мозгоеда во время нашей борьбы не превратился Гарна: раз уж даже тогда, находясь на грани смерти, я не стала модифицированным существом, мое время еще не пришло.
Тоннель оставался нетронутым до самого нашего восхождения на поверхность. Йора не ошибался, полагая, что Крайт не станет взрывать его, пока все мы не вернемся обратно, но и о последствиях своего неповиновения тоже наверняка догадывался. У последнего сторожевого пункта лежала внушительная куча обезглавленных мозгоедов, пытавшихся выбраться наружу и наткнувшихся там на препятствие в виде двадцати гвардейцев, вооруженных по самое горло. Нас они пропустили, хотя и неохотно, и через пару минут на лицо мое упали лучи солнца. Я подняла глаза, щурясь в светлое небо, которому были безразличны ужасы, творящиеся под землей, и заметила, что на Альфе значительно прибавилось людей. Они ютились тут и там, поддерживая друг друга и помогая раненым, а во главе их стояла Нертера, которую Йора, очевидно, назначил ответственной за вывод спасенных ими обитателей Города на поверхность. Она не присутствовала при моих поисках и еще не знала, что произошло. Сразу после меня ее заметил и Бадис, и его воспоминания тотчас атаковали меня с новой силой: в них он говорил ей, что ее бывший муж, сержант Аргус, погиб на вылазке, которую она по каким-то причинам пропустила. Наверняка сейчас он думал о том, что будет вынужден вновь сообщить ей плохие новости, и когда лицо Ракши с его живой улыбкой и приподнятым подбородком в очередной раз всплыло у меня перед глазами, я умышленно сорвалась с его спины на землю, оттолкнувшись ногами.
— За нарушение приказа, привнесшее существенные корректировки в решения Штаба, ты отстраняешься от службы в разведке на неопределенный срок. — Майор Крайт смерил Йору ледяным взглядом, после чего кивнул офицеру гвардии: — Активируйте взрывчатку.
— Не сметь! — сдавленно прохрипел отец Ракши и отпихнул Крайта своими сухощавыми руками, в которых оказалось на удивление много силы. — Мой сын еще там!
— Мозгоедов стало больше. Ждать больше нельзя.
— Ты уволен! Отстранен! Не слушать его! Выполнять мой приказ!
Крики председателя Штаба не остановили офицера гвардии, который, с секунду поколебавшись, все же принял решение подчиниться Крайту. Он исчез в тоннеле, вынув на всякий случай саблю из ножен, и тогда к нам подбежала Нертера, слышавшая спор издалека и теперь недоумевающая, отчего в него не вступает Йора.
— Капитан, как же так? Если Ракша еще внизу…
— Он не вернется, Нери, — прохрипел Ваху, по-прежнему удерживающий рядом с собой бьющуюся в истерике Мак. — Он погиб.
Нертера прищурилась. Очень холодно и враждебно, словно не поверила его словам.
— Погиб?
— Это моя вина, — произнес Йора, не сводя глаз с гвардейцев, суетящихся вокруг ведущей в Город пещеры. — Мне очень жаль.
— Он переправил в безопасное место сорок восемь человек, — нарушил застывшее в воздухе молчание Бадис. — И поступил бы так снова, даже если бы знал, что с ним произойдет. Я уверен в этом.
Нертера медленно кивнула. Сержантские лычки на ее плечах заметно опустились вниз, но лицо ее ни на мгновение не утратило привычное сдержанное выражение. Она отвернулась, чтобы скомандовать слоняющимся без дела гвардейцам проводить спасенных жителей Города подальше от входа в тоннель, и ее уверенный хриплый голос отчего-то привел в ярость Мак. Я почувствовала негодование сестры даже на расстоянии, даже не глядя ей в глаза.
— Хотя бы сделай вид, что тебе не наплевать.
— Что? — Нертера обернулась.
— Притворись, что он был для тебя важнее, чем пыль на твоих погонах.
— Мак, перестань… — с трудом поднявшись на ноги, я потянулась к сестре, однако она отшатнулась.
— Это нечестно, Ванда. Нечестно, что все жалеют ее, хотя он даже близко не значил для нее столько, сколько значил для меня.