— Вы контролируете свои воспоминания?
— Что, прости? Ах, да. — Она беззаботно улыбнулась через плечо. — Я научилась этому, когда еще работала со Скатом. В целом это несложно, если не отвлекаться.
— Куда мы идем? Это дорога ведет на Бету, а мне туда нельзя.
— Не беспокойся, в моей лаборатории будем только мы. Выпей-ка это, как раз успеет подействовать к нужному моменту, и накинь капюшон.
Она протянула мне заранее заготовленные клеенчатый плащ и пузырек с коричневатой жидкостью. Я с опаской взяла их.
— Что это?
— Успокоительное. Мы же не хотим, чтобы ты нервничала.
— Что вы задумали? — Остановившись окончательно, я требовательно посмотрела ей в глаза. — Зачем вам понадобилось вести меня в лабораторию?
— Я закончила сыворотку, способную блокировать способности видящих. — Ирга растянула губы в широкой, довольной улыбке. — Ты ведь не против проверить ее в действии?
И вновь в ее воспоминаниях воцарились ягоды и цветы. Тогда я сконцентрировалась, ломая ее хлипкую защиту, как делала много раз со своими многострадальными охранниками, чтобы забраться на самые нижние ярусы их прошлого. У Ирги была насыщенная жизнь, полная открытий, трудностей, интриг и разочарований, что, собственно, в той или иной мере было присуще всем людям, однако имела она и примечательную особенность. Руководительница научного отдела, всегда казавшаяся мне шумливой и словоохотливой, практически не обсуждала вслух никакие свои рабочие дела. Все, что она считала по-настоящему важным, передавалось Софоре и другим ее подчиненным через записи, а с записями мне, как видящей, было управляться намного сложнее. Из раза в раз я старалась заглянуть в ее красную тетрадь, постоянно находившуюся при ней, но она и не думала открывать ее надолго. Новые же мысли она обычно начинала излагать с чистой страницы и использовала странные аббревиатуры, настолько заковыристые, что догадаться о их значении было практически невозможно. В конце концов, прилично вымотавшись и ничего конкретного не разузнав, я просто сосредоточилась на их последнем разговоре с Софорой. Речь в нем действительно шла о некоем экспериментальном лекарстве, и Ирга очень сокрушалась о гибели Виреона, на котором она не успела его опробовать.
— Хорошо, только позаботьтесь о безопасности людей. Заприте нас так, чтобы ни я, ни вы, если вдруг превратитесь в мозгоеда, не смогли бы выбраться из лаборатории.
Отвернувшись от ее перекосившегося от боли лица, я опрокинула в себя пахнущую валерианой жидкость. Ирга вздохнула с неприкрытым облегчением.
— Разумеется. Безопасность превыше всего.
К моменту, когда дозорные на Бете открыли нам ворота, ни в чем не заподозрив меня, спрятавшуюся под капюшоном и как две капли воды похожую на Софору, глаза у меня начали слипаться. В составе успокоительного, которое я приняла, определенно были не только лишь травы, как мне почудилось изначально. Подгоняемая Иргой сзади, я с любопытством осматривалась, будто не посещала базу долгие месяцы, и вдруг заметила возле казармы Мак. Она что-то строго выговаривала двум подросткам четырнадцати-пятнадцати лет, и по донесшимся до меня отдельным фразам я догадалась, что они умудрились улизнуть за стену, во внешний квартал, чем нарушили определенные правила. Мак же явно была той, кто вернул их обратно. Обрадовавшись, я сделала шаг по направлению к ней, но Ирга тут же оттолкнула меня в противоположную сторону.
— Потом, Ванда, все потом. Сейчас у нас нет времени.
Однако было уже поздно: сестра почувствовала мой взгляд и обернулась.
— Ванда! — Сперва громко воскликнув, она торопливо прижала ладонь к губам и бегом бросилась к нам. — Ванда, что ты здесь делаешь?!
— Не привлекай к нам лишнее внимание, если не хочешь, чтобы ее расстреляли, — холодно ответила ей Ирга, не дав мне и рта раскрыть. — Проходи мимо, ну же.
Мак покосилась на нее с раздражением, но кивнула и отступила. Стараясь не высовываться из-под капюшона, я изобразила для нее подобие улыбки и двинулась вперед, провожаемая ее подозрительным взглядом. Она наблюдала за нами с Иргой до тех пор, пока мы не скрылись в здании, в подвале которого располагалась лаборатория. В ней я прежде ни разу не бывала, хотя частенько наблюдала ее в воспоминаниях Виреона — в этих воспоминаниях она всегда была полна народа, однако сейчас хранила неестественное молчание. Я успела рассмотреть два высоких металлических стола, застеленную серой клеенкой кушетку и отделенную матовым стеклом комнату неясного назначения, после чего к нам с верхних этажей спустился еще один сотрудник научного отдела.
— Софа?
— Привет, Ванда, — слегка устало поприветствовала меня девушка, и я вдруг заметила седые прорези в ее некогда шикарных волосах, наверняка появившиеся после падения Города или даже еще раньше, после многодневной вылазки под руководством капитана Гарны. — Как ты?
— Очень хочу спать.
— Выходит, чувствительна к валерьянке, — звонко хихикнула Ирга, подготавливая какие-то инструменты. — Ложись на кушетку.