Я все же успела коснуться ее, прежде чем она ушла, провожаемая неподвижным взглядом Нертеры. Коснуться и увидеть, что незадолго до появления в Городе мозгоедов наша мама вновь спала непробудным сном, вызванным лекарствами от плесневой лихорадки, и что отец, которого Мак впоследствии успела вытащить на поверхность, спасся лишь благодаря тому, что первым делом монстры накинулись на нее. В глазах у меня потемнело, и я вновь упала на колени.
— Не трогать ее, — рявкнул Крайт, когда ко мне потянулись руки Ваху и Бадиса. — Ванда будет изолирована до тех пор, пока я не решу, как обезопасить людей. Никому не сметь подходить к ней ближе чем на пару метров.
— Я отведу ее на Бету. Там за территорией почти завершилось строительство домов, и…
— Ты больше не отвечаешь за нее, Йора. Ни за кого не отвечаешь, — холодно отчеканил Крайт, после чего неожиданно обратился к Нертере. — Сержант, проследите, чтобы ваш бывший капитан сегодня же сдал униформу и оружие, а также чтобы он неукоснительно выполнял инструкции, данные остальным гражданским. Выполняйте.
С этими словами он, в очередной раз проигнорировав отца Ракши, пытающегося ему что-то предъявить, отправился проверять, как идет подготовка к взрыву единственного прохода в Город.
Следующие две недели я провела на отшибе, не просто за стенами Беты, а почти в пяти километрах от нее. Когда-то здесь располагался некий стратегический пункт, впоследствии утративший свою ценность и брошенный без надзора. В оставшемся от него укрепленном квадратном сооружении, из-за низких потолков и решеток на окнах похожем на каземат, меня поочередно сторожили плохо знакомые мне разведчики. По большей части они старались не заходить в мою комнату, если только не нужно было передать мне еду или еще что-нибудь жизненно необходимое, однако, даже не общаясь с ними напрямую, я все равно могла узнать через них любые новости, какие только были мне интересны.
Отсутствие физического контакта отныне не являлось препятствием для моих способностей. На следующее же утро после случившегося в Городе я обнаружила, что вижу четкие образы воспоминаний прямо через стены. Поначалу сильно испугавшись, я целых два дня не вылезала из-под одеяла и не открывала глаза в надежде избавиться от них. Я выстраивала между собой и ними искусственные препятствия из доступных мне предметов мебели, я просила переселить меня в другую, дальнюю комнату, а затем вдруг поняла, что находиться в чужом прошлом прямо сейчас гораздо легче, чем постоянно думать о своем. Так начался период моего забвения.
Охранники продолжали меняться за закрытой дверью, и я продолжала проживать их жизни, узнавая через них, что спасшихся женщин, пожилых людей и детей разместили в казармах, где раньше жили разведчики, а сами разведчики, гвардейцы и мужчины из гражданских поселились в еще не достроенных зданиях внешних кварталов. Что Крайт все же вывел через вентиляционную шахту еще несколько человек, после чего уничтожил и ее, когда ему доложили, что мозгоеды пытались лезть по веревке вслед за людьми, — вряд ли это была правда, учитывая анатомическое строение монстров, однако не среагировать на сигнал он не мог. Что теперь Город потерян навсегда. Ровно две недели я практически не вылезала из чужих воспоминаний, пока однажды вечером случайно не поймала среди них свой собственный силуэт. Очень четкий и детальный, какой просто не могли воспроизвести не знавшие меня близко люди.
— Ванда?
— Ваху! — От радости позабыв о мерах предосторожности, я прислонилась к окну носом в попытке разглядеть его.
Было уже очень темно, и мне это удалось с трудом.
— Тихо только. Услышат еще.
— Тебе нельзя меня навещать?
— Никому нельзя.
После этих слов на меня обрушилось острое осознание. Коротая бессонные часы в чужом прошлом, я успела забыть, кем являюсь, и лишь сейчас поняла, какую глупость спросила и как безрассудно себя повела, установив с Ваху зрительный контакт. Отшатнувшись от окна, я поспешно направила взгляд в пол.
— Да… конечно. Это правильно.
— Ну, не так уж сильно у меня болит голова.
— Все равно лучше не задерживайся. Зачем ты пришел?
— Как это — зачем? — возмутился он. — Узнать о твоих делах, разумеется.
— Я в порядке. У меня здесь удобная кровать, и мне известны последние новости. Даже кормят неплохо.
— Ты там не вздумай киснуть, поняла? — не повелся на мой нарочито беззаботный тон Ваху. — Ирга разберется с твоей проблемой. Она столько времени изучала мозгоедов, а затем и видящих — наверняка у нее есть идеи, как тебе помочь.
Я тут же увидела силуэт руководительницы научного отдела, вытащенной на поверхность нашими с Бадисом усилиями. В воспоминаниях Ваху она стояла где-то на улице и спорила с Крайтом, и среди бурного потока слов я расслышала свое имя. Наверняка она убеждала отпустить ее ко мне, однако он был непреклонен в своем решении не подвергать ее опасности.
— Ой…
Не сдержав судорожного вздоха, Ваху тут же активно зашуршал своей курткой, стараясь отвлечь от него меня, но я уже догадалась, что ненароком сомкнула невидимые клещи на его голове и причинила ему боль.