– Есть клиенты, которые регулярно, раз в месяц, платят Ванде. Вот как наследники Треумова. Самый большой платеж идет от Александровского общества сахарных заводов – двадцать тысяч рублей!
– Это мы уже знаем. Кто еще в списке?
– Знаете? – расстроился надзиратель. – Ну вот…
– Так кто еще платит?
– По пятнадцать тысяч – Российское транспортное и страховое общество и Товарищество чайной торговли «Братья К. и С. Поповы».
– Давно хочу проверить этот чай, – вставил Лыков, – да все руки не доходят. Значит, братья Поповы откупаются?
– Похоже на то, – согласился Гревцов. – Десять тысяч платят только наследники Треумова. Восемь тысяч гонит экспедиторская контора «Книп и Вернер», и пять тысяч – Анонимное общество прядилен коконового отброса.
– Мы нашли коконовые отбросы на складе Луки Морева, – вспомнил Стефанов.
– Видимо, украли у тех, кто не платит Ванде, – предположил фон Мекк. – Однако сколько же Подгурская собирает в сумме за месяц?
– Я подсчитал, – ответил Гревцов. – Семьдесят три тысячи.
– Вот это обороты! – ахнул железнодорожник. – Я из кожи вон лезу, чтобы столько заработать. А этой Ванде денежки сами в карман текут.
– Николай Карлович, – перебил его Лыков, – вы несправедливы к нашим противникам. Они создали сложный и очень эффективный механизм. На это ушло время, силы, фантазия. Много человек его обслуживает, он же требует расходов. Бандиты, воры, наводчики… Полицию подкармливать…
Все еще некоторое время пообсуждали преступный механизм, потом коллежский советник спросил надзирателя:
– Куда деваются эти средства, удалось выяснить?
– Да, Алексей Николаевич. Двадцать пятого числа каждого месяца Подгурская в сопровождении охранника приезжает в банк и снимает со счета семьдесят тысяч рублей. Отвозит их в контору, где, надо полагать, прячет в несгораемый шкап.
– А оттуда их забирает главарь, – подхватил Лыков. – Личность, известная нам под кличкой Князь.
– Да… Поглядеть бы хоть одним глазком на этого Князя… – проворчал Запасов.
– Для этого его надо сначала выследить. Вот и попробуем. Двадцать пятого декабря был неприсутственный день. Полагаю, они сняли деньги раньше. И уже передали их главарю, мы не успели проследить. Придется ждать двадцать пятого января. За это время нужно обеспечить скрытый надзор за Подгурской и ее работниками. Кто они, кстати?
– Один, понятное дело, бухгалтер, – доложил Гревцов. – Фамилия Лилеев. Ничем особым не примечателен. Второй – мастер на все руки, вроде артельщика при конторе. Он кучер, возит хозяйку. Он же охранник, когда та снимает деньги. И еще он убирается, ставит кофейник, принимает платье у клиентов. Зовут Иван Красноложкин.
– К нему хорошо присмотрелись? Подвести наблюдение можно?
– Ваня на вид простодыр. Однако Ванда ему неплохо платит. Навряд ли он согласится продать такую хозяйку за сыщицкие копейки.
Алексей Николаевич подумал-подумал и приказал:
– Соберите мне все сведения на этого Красноложкина. Где родился, как попал в Москву, отбывал ли воинскую повинность. И подтвердите тождественность личности.
– Даже так? – удивились Гревцов со Стефановым.
А фон Мекк спросил:
– Господа, объясните мне. Что вас так поразило?
– И мне тоже, – потребовал жандарм.
Василий Степанович дал необходимые разъяснения:
– Подтверждение тождественности личности делается так: мы опрашиваем известных полиции благонадежных людей.
– Каких людей?
– Тех, кто знал этого человека смолоду. Например, вырос с ним в одной деревне или служил в одной роте. И они дают его словесный портрет. Если есть сильные различия, которые нельзя объяснить возрастными изменениями, значит, он не тот, за кого себя выдает, – сказал московский сыщик и обратился к питерцу: – Зачем такие сложности? Ведь на подтверждение тождественности уйдут недели. Простой кучер или артельщик. И тратить на него столько сил?
– Я только что сказал: слабое место – это всегда прислуга. Василий Степанович, вы же опытный человек. Пощупаем как следует Красноложкина и, если найдем слабину, выйдем на Подгурскую. А значит, и на Князя.
В результате Гревцову поручили проверить сразу двух простолюдинов – и дворника Швенцеровой, и артельщика Подгурской. Еще Лыков предложил взять под наблюдение всех товарных кассиров на московском узле. Таких было одиннадцать человек. Могут они составить заговор? На этот вопрос сыщика фон Мекк ответил:
– Если они сговорились, то мы долго концов не найдем.
– То есть эти люди могут создать хаос на московском узле?
– Запросто. И не только на нем. Ведь отсюда идут поезда во все части страны. Если есть, как вы говорите, механизм, и его цель – масштабные хищения, то в бумагах на грузы создают искусственную путаницу. И тогда страшно представить последствия… Как мне самому это в голову не пришло? Сегодня же назначу внеочередную ревизию!
– Ни в коем случае, – предостерег фон Мекка Лыков. – Спугнете.
– Что же мне, сидеть сложа руки? – вспыхнул председатель правления.
– Пока да. Мы скажем вам, когда можно будет.
На это нашлось возражение у Запасова:
