– Так всю Россию растащат, пока мы кассиров выслеживаем. Николай Карлович, а если сделать негласную ревизию? Исподволь, чтобы подозреваемые не догадались?
– Это будет медленно, однако вполне возможно.
– Вот и начните негласно. Когда мы со своей стороны продвинемся, у вас уже будут результаты.
Фон Мекк согласился с таким вариантом и несколько успокоился. Но теперь разволновался Стефанов. Его по-прежнему не устраивала лыковская версия, что воры и бандиты потрошили Москву, лишь чтобы отвести подозрения от заправил. Тогда выходило, что он накрыл мелкую шушеру. И не заметил главного. Коллежский секретарь подверг критике выводы питерца:
– Вот вы сейчас заставляете нас следить за кассирами. Для чего? Неужели вы всерьез верите в историю с их сговором?
– Даже Николай Карлович говорит, что такое возможно, – ответил Лыков.
– Вы его запутали, вот он и сказал. Кассиры товарных станций получают хорошее жалованье. Это такое место, за которое всегда драка. И вот человек, прошедший отбор, выдержавший испытательный срок, начинает подделывать грузовые документы. Помилуйте, с чего вдруг! Он отправил вагон не туда, куда следует. И сопроводил липовой квитанцией. На которой, кстати, стоит его подпись, поскольку обер-кондуктор не примет у него раздаточную ведомость с чужой подписью. Да это завтра же станет известно. Вагон не пришел на станцию назначения. Коммерческий агент мигом поднимет шум, станет телеграфировать на станцию отправления, влезет страховая компания, грузоприниматель, транспортная контора, ревизор, бухгалтерия… Даже если подделку удастся выдать за ошибку, такого неумелого кассира тут же уволят. Один раз украдет – и окажется на улице с волчьим билетом. Поскольку все будут знать, за что человека лишили должности. И вы всерьез предлагаете нам поверить в это?
– Василий Степанович, если моя гипотеза столь глупа, ответьте на вопрос: как еще можно украсть состав из восьми вагонов?
– В декабре девятьсот пятого года еще и не то случалось.
– А теперь нет?
– А теперь нет. Фон Мекк давно бы заметил и забил тревогу. А Николай Карлович лишь сейчас встревожился, после ваших, извините, фантазий.
– Куда же тогда в прошлом году делся сахар-песок Бродского? И за что почтенные фирмы платят огромные деньги Ванде Подгурской?
– Да кто их знает? Может, за дело? И она им действительно возвращает переборы с железных дорог?
– Ага! – взъелся коллежский советник. – Дороги перебирают и перебирают каждый месяц. С тупым упрямством. А она их ловит и деньги возвращает, ловит и возвращает. Тоже каждый месяц. Так, что семьдесят три тысячи комиссии получает за труды. Это сколько же надо вернуть переборов, чтобы ежемесячно зарабатывать такие деньги?
Стефанов озадаченно молчал. А Лыков добавил:
– Вы, когда посылали меня к Варенцову, что о нем сказали? Умный, опытный и порядочный. Именно Николай Александрович первый заявил: воруют вагонами! А вы, сыщики, поймали артель крючников и рады. Я ему тогда не поверил. Но разговор с Бродским подтвердил правоту Варенцова. Объяснение лишь одно: механизм и правда существует. А упрямые и недоверчивые люди, как вы, не допускающие такой мысли, как раз и позволяют ему успешно работать.
Алексей Николаевич перевел дух и продолжил:
– Чтобы развеять ваши сомнения, давайте поступим так. МВД официально запросит Всероссийское общество сахарозаводчиков о потерях сахара при транспортировке. То же самое сделаем в отношении крупнейших поставщиков хлопка, шерсти, меди и, может быть, чая. Согласны?
– Согласен, – кивнул Стефанов. И добавил упрямо: – Пока не получу от них признаний, что их два года грабят, а они молчат, – не поверю.
– Договорились, – констатировал Лыков. – Но покуда пишем письма и получаем на них ответы, мы продолжаем делать свое дело. Берем кассиров под наблюдение. Ищем подходы к дому возле Лаврентьевского моста. И подтверждаем тождественность личности господина Красноложкина. Это, кстати, ваша задача.
– Да ерунда все это, как вы не поймете? Я…
Коллежский советник оборвал коллежского секретаря:
– Меня не интересует ваша точка зрения. Это приказ. Осмелитесь не выполнить – вылетите со службы в два счета. И уже навсегда. Понятно?
– Да.
– Идите и выполняйте. О результатах будете докладывать мне каждые сутки.
Стефанов встал и с выражением крайнего оскорбления на лице направился к двери. Коллежский советник сказал ему в спину:
– И еще. Найдите директоров товарищества «Оборот» и пригласите их ко мне на беседу.
Василий Степанович от души хлопнул дверью. Гревцов выждал немного, не дождался новых приказаний и тоже ушел. Подполковник Запасов укоризненно сказал:
– Зря вы его так. Человек заслуженный, жизнью рисковал.
– И вы рисковали, и даже я. Да не по одному разу. А упрямство – вещь дурная, надо сразу отучать, а то делу вред.
Но и Запасов, и фон Мекк разделяли сомнения Василия Степановича. Магнат сказал:
– Что-то я погорячился с ревизией. Прав Стефанов: товарные кассиры тут ни при чем.
– Даже так? – с издевкой спросил Лыков.
– Так и никак иначе, – отрезал фон Мекк. – Кто захочет в петлю лезть? С хорошей должности.
