– Ваши сведения точны? А то мы ворвемся туда с облавой да и обмишуримся…
– Господин Лыков. Вон сидит почтенный Кон-Ха-Шен. У него только что пропало двести мест чая высшего сорта «ю-чен-юань-нумы». Червонец за фунт, между прочим! Сегодня ночью его будут перефасо-вывать в доме двадцать три. Если вы придете туда с вашими людьми, то… как это?
– Поймаете с поличным, – вдруг подсказал Кон-Ха-Шен.
– Да, так.
Сыщика охватило возбуждение. Если китайцы правы, метафора про соседнюю комнату превратится в факт. То-то Стефанов удивится… Алексей Николаевич отпустил чаеторговцев, велев им быть этой ночью наготове. Оказалось, что все они сидят в одном месте, в доме Швецова на Софийской набережной. Фабрика электрической развески чаев (интересно, что это значит?) располагалась в двух шагах от номеров «Неаполь», на углу Каланчевской и Большой Спасской. Очень удобное место для того, чтобы прятать краденый товар: железнодорожный треугольник находился напротив. Всюду сновали огромные телеги ломовиков, доверху наваленные грузами, затеряться было легко.
В восемь часов вечера Лыков телефонировал подполковнику Запасову. Тот ужинал у себя на квартире и собирался винтить с приятелями. Услышав, что надо явиться в сыскное с револьвером, он лишь спросил:
– Деримедведя с собой брать?
– Обязательно. И еще человек десять.
Затем Алексей Николаевич отправился на квартиру к Бухману. Безотказный следователь поехал с сыщиком в свой рабочий кабинет, оформил ордер на обыск и вручил питерцу. Оставалось лишь собрать в Малом Гнездниковском арестную команду.
За час до полуночи пятеро сыщиков и дюжина жандармов окружили фабрику. У входа никого не было, дверь оказалась заперта изнутри, в окнах горел свет. Как быть? Лыков с Деримедведем подкрались, пригибаясь под окнами, к самой двери, ощупали ее. Ого! Толстая и обита железной полосой. Засов, не иначе, вершковый. Полотно распахивается наружу, и, если начать его ломать, оторвешь ручку, но так и не откроешь.
Сыщики обошли здание и подкрались к задней двери. Там стояли двое мужчин, курили и матерились. Алексей Николаевич подошел вразвалку и спросил:
– Тут китайцы не проходили?
– Какие еще китайцы? – спросил один, долговязый, полупьяненький.
– Ну, эти! Сунь-Вынь-Дай и На-Вот-Влоб.
На этих словах сыщик схватил курильщиков за плечи и сильно стукнул лбами. Те повалились на руки подбежавших надзирателей. Арестная команда, ощерившись револьверами, ворвалась внутрь фабрики, и началось…
В конце длинного коридора стоял мужик и, хищно скалясь, целился в сыщиков из револьвера. Раз! Пуля чиркнула Лыкова по верху барейки. Из-за его плеча выскочил Деримедведь и попытался закрыть Алексея Николаевича собой. Тот не поддавался и оттирал вахмистра за спину. Пока они пихались, бандит снова выстрелил. Осечка! Преступник бросил на пол револьвер и кинулся в боковую дверь.
Полицейские пустились следом и оказались в большом, ярко освещенном цехе. Посредине стояли какие-то аппараты – видимо, чаеразвесочные. Десяток рабочих, завидя облаву, заорали благим матом и бросились врассыпную. Лыков крикнул:
– Замри! Руки вверх!
Мастеровые послушались и подняли руки. Но в дальнем конце цеха суетились совсем другие персонажи. Оттуда полетели в сыщиков пули. Алексей Николаевич хотел ответить, но мешали рабочие. Пришлось идти грудью на приступ. Вот на пути оказался рыжий парень с «браунингом». Увидев страшное лицо сыщика, он отбросил оружие, словно оно жгло ему ладони. Упал на колени и закричал:
– Сдаюсь, на мне крови нет!
Лыков пробежал мимо. Трое бандитов спешили по крутой лестнице наверх. Вахмистр с коллежским советником, опять пихаясь, полезли следом. Питерец оказался сильнее и вырвался вперед. Снова в него выстрелили, и снова не попали. Деримедведь вдруг вскрикнул.
– Андрей Зиновьевич, ты цел? – обернулся Лыков. Вахмистр потер плечо, там торчали нитки, и воскликнул:
– Мухоблуды, опять шинель порвали! Что же это такое, Алексей Николаевич? Сколько можно?!
Они загнали бандитов на третий этаж, где те и заперлись. Как быть? Жандарм сильно приложился кулаком об дверь, так, что та загудела.
– Слышь, ты, ипохондрия! Сдавайся, пока вас не шлепнули.
Лыков едва успел оттолкнуть Деримедведя за косяк. Изнутри начали стрелять, только щепки летели от дверного полотна.
– Ух ты! – развеселился вахмистр и ответил. Но вскоре пальба затихла. Положение запершихся громил было безвыходное. Полицейские пытались им это объяснить, уговаривали сдаться, но те упорствовали. Видать, знали, что им не миновать виселицы.
Началась муторная осада. Лыков сверху видел, что явились все семеро китайцев. Они разошлись по цеху и стали отыскивать свои ящики. Уполномоченный радостно махал руками и звал питерца спуститься. Но тот пока не мог.
