Из ГЖУ привезли пуленепробиваемый панцирь офицерского образца. Когда-то у Алексея Николаевича был такой же, даже лучше – подарок Буффало. Но он давно сломался, и сыновья надевали его, когда подростками играли в рыцари. Сыщик примерил этот – тесноват в плечах. Тогда из управления доставили броневой щиток с прорезью для глаз и ручкой изнутри, за которую его можно было держать. Коллежский советник согнулся вдвое, прикрылся щитком, подошел к двери и сказал грозно:
– Последний раз предлагаю! Или спишу сейчас, сукиных детей, в расход.
Бандиты опять выстрелили. Пуля со звоном отлетела от брони.
– Ну? Слышите? Ничего у вас не выйдет.
– Ладно, мы открываем! – раздалось из-за двери. Алексей Николаевич не поверил, сменил обойму и изготовился к стрельбе. И точно: как только дверь распахнулась, оттуда вновь полетел свинец. Тут уж полицейские не выдержали и ответили плотным огнем. Когда все кончилось, оказалось, что два бандита убиты наповал, а третий тяжело ранен в живот и умирает.
Лишь после этого Лыков смог спуститься вниз. Там его встретил торжествующий Джо-Хун-О:
– Ну, что я говорил? Все двести ящиков Кон-Ха-Шена здесь, и моих триста, и Ту-Чен-Юя, и Тин-Тай-Хена. Видите, половина комнаты заставлена? Это наш товар.
Откуда-то появился следователь Бухман с ненужным уже «наганом» в руках. Он ахнул, увидав штабеля чая:
– Вот это да!
Китайцы тут же вручили ему один ящик. Досталось и сыскной полиции, и железнодорожным жандармам. Самый дорогой сорт преподнесли Лыкову.
– Алексей Николаевич! – раздалось сзади.
Питерец обернулся. Сконфуженный Стефанов показал ему стопку накладных.
– Вот… Вы были правы. Чай прямо в дорожной укупорке, тут не меньше вагона. Отправлен из Одессы. А московских штемпелей о прибытии нет.
Лыков молча протянул ему руку, Василий Степанович пожал ее, и больше они к этому вопросу не возвращались.
Штурм чаеразвесочной фабрики подтолкнул картель к действиям. Утром на другом конце города начался сильный пожар. В Живодерной слободке загорелся неведомо кому принадлежавший склад. Огромный столб черного дыма закрыл полнеба. Знающие люди говорили, что так горит хлопок. По улочкам слободы текли сахарные реки. Местные кололи сладкий поток лопатами, грузили в тазы и растаскивали по домам. Пожарные команды трех частей едва потушили пламя. Быстро выяснилось, что это был поджог. Сыщики поняли: картель заметает следы. Бандиты уничтожили вторую грузовую площадку, не дожидаясь, пока ее обнаружит полиция.
Красные от стыда Перлов с Казаковым сидели у Воеводина и давали показания. Нет, они ничего не знали! Надо спросить с управляющего. Управляющий по фамилии Авранек быстро раскололся. На взгляд Алексея Николаевича, подозрительно быстро. Да, он по ночам приказывал рабочим расфасовывать ворованный чай. А попробуй откажись, когда тебе дуло к голове приставили. Кто приставил? Бандиты. Поименно Авранек их не знал, но самого страшного все называли Ефим Вавилович. Почему в полицию не обратился? Они угрожали убить семью.
Лыков стал допрашивать рыжего парня, единственного из охранников, сдавшегося живым. Тот оказался из Андроновки, сосед налетчика Седачева, пойманного в облаве на железной дороге. Звали рыжего Пашка Абливанцев.
– Ты сказал, что крови на тебе нет, – начал допрос коллежский советник. – Не врешь? Мы ведь выясним. Лучше скажи правду, это зачтется на суде.
– Нету, святой истинный крест, – побожился Пашка. – Не успел, бог уберег.
– Что же ты в бандиты пошел, если такой богобоязненный?
– А куда еще идти, ваше высокоблагородие? – Парень запел ту же песню, что прежде его земляк. – Нищеброды мы, голытьба. Работал я в починочном заводе, что на Покровской заставе, вагоны чинил. Руку поранил, меня и выгнали. Куда деваться?
– Конечно, некуда, кроме как людей убивать, – оборвал его сыщик. – Ты дело говори, а скулить нечего. Кто те трое, что не сдались?
– Вовка, Степка и Шурка.
– Фамилии у них есть? Или хоть клички?
– Я только-только прибился, потому не знаю. Шурка был за главного. Мы фабрику караулили, когда там по ночам краденый чай развешивали. Электричеством, пра! Я завсегда там терся, интересно было смотреть.
– Тугаринова видел?
– Два раза. Так он ушел за полчаса, как вы явились!
– Как выглядит Тугаринов?
– Мужик такой… властный. Глянет – будто огнем ожгет. Все его боялись.
– Ты мне наружность его опиши. Подробно.
– Обыденная наружность. Шапка на нем хорошая, барашковая. Видно, что мужчина при деньгах.
