– Разговорчивым? – спокойно подсказывает Ло Юншэн. – Это так. После смерти родителей он совсем ушел в себя. Он и раньше не был особо общительным, но, знаете, у него очень доброе сердце. Возможно, его нелюдимость немного отталкивает окружающих, ведь всем больше нравится, когда им улыбаются, когда поддерживают беседу, но брат хороший человек.
Цай Ян улыбается, бросив взгляд на Ло Кая.
– Я знаю.
Лицо Ло Юншэна смягчается еще больше. Он доедает мандзю и прислоняется спиной к лавочке, переводя взгляд на омытое закатными лучами море.
– Здесь очень красиво. Спасибо, что позвали. Мы с братом очень давно нигде не отдыхали. Он так занят работой.
Цай Ян прикусывает губу, но потом все же решается задать этот вопрос.
– Господин Ло, что случилось с вашими родителями? Простите, можете не отвечать, но…
– Все в порядке, – уверяет его Ло Юншэн, продолжая смотреть на приливные волны. – С тех пор прошло уже двенадцать лет. Они погибли в автокатастрофе. А-Кай был особенно близок с нашей матерью, это был для него куда больший удар, чем он демонстрирует.
Цай Ян снова смотрит на Ло Кая. У него такой умиротворенный вид – невозможно сказать, что он уснул под влиянием алкоголя. Ему очень хочется, чтобы он проснулся. Поговорить с ним о чем-нибудь, даже если он будет, как обычно, просто слушать, почти ничего не отвечая. Он вздыхает.
– Вы осиротели еще раньше, господин Цай? – спрашивает Ло Юншэн.
Цай Ян кивает.
– Да. Я рос в приюте.
– И сейчас воспитываете мальчика, который не является вам родным по крови, – кивает брат Ло Кая. – Вы тоже очень хороший человек, – говорит он, переводя взгляд на Цай Яна и улыбаясь.
– Я… никогда не думал об этом в таком смысле.
– Потому я это и говорю, – непонятно отзывается Ло Юншэн. – Что ж, мой младший брат скоро проснется, а мне стоит пойти в гостевой дом освежиться. Надеюсь, завтра я смогу наверстать упущенное и погулять с вами и детьми. Где вы остановились?
– В глубине острова, – отвечает Цай Ян, разворачиваясь на лавочке и указывая направление. – Вы этот гостевой дом не пропустите, дети вряд ли уже легли спать и, скорее всего, ужинают.
Ло Юншэн с улыбкой кивает и поднимается на ноги.
– Спасибо, господин Цай. Хорошего вам вечера, отдыхайте.
Сказав это, он уходит, оставив Цай Яна наедине со спящим Ло Каем и безразлично шумящим морем. Солнце уже почти село, прочертив вдоль неровного из-за гор горизонта горящую линию закатного зарева. Прогуливающиеся по набережной люди о чем-то негромко разговаривают. Метрах в пятнадцати на пляже в песке играет маленькая девочка. Ее мама ждет на каменном парапете чуть поодаль, болтая с подругой.
Посидев еще несколько минут и допив сакэ, Цай Ян решает пойти купить себе еще, а заодно взять воды для Ло Кая. Когда тот проснется, наверняка захочет пить, если считать, что он, перескочив стадию опьянения, сразу перешел ко сну. Цай Ян по себе знает, каково это – потом просыпаться и желать осушить Марианскую впадину. Он отлучается всего на несколько минут, а когда возвращается, застывает в изумлении, не дойдя до лавочки несколько шагов. Ло Кай сидит, чуть наклонившись вперед, и самозабвенно разговаривает… с оленем.
– Это сладости Цай Яна, – слышит Цай Ян его голос, подойдя чуть ближе. – Уходи.
С этими словами Ло Кай толкает морду оленя ладонью. Тот тут же поворачивается и снова начинает тянуться к пакетику с мандзю, который Ло Кай прижимает к груди, как великую драгоценность. Цай Яна начинает распирать от смеха, но он сдерживается, чтобы понаблюдать, что будет дальше.
– Уходи, – ровным тоном повторяет Ло Кай, снова толкая оленя.
Хорошо, что у многих животных на этом острове слегка подпилены рога, а то Цай Ян стал бы свидетелем кровопролитных боев за печенье.
– Ло Кай, – зовет он и обходит лавочку, чтобы сесть рядом. – Ты проснулся? Как себя чувствуешь? Уйди, зверюга, – добавляет он, обращаясь к оленю, который с интересом обнюхивает бутылку воды в его руке.
Ло Кай переводит на него совершенно осмысленный взгляд. Но что-то все равно не так…
– Держи, – говорит он, передавая Цай Яну пакетик с мандзю. – Это твое.
– Спасибо, Ло Кай, что бы я без тебя делал, – смеется Цай Ян. – Хочешь воды?
Отбившись от оленя, который ушел только после того, как Цай Ян угостил его печеньем, он открывает бутылку воды и протягивает ее Ло Каю. Тот смотрит на нее пару мгновений, а потом делает несколько жадных глотков. Цай Ян, усмехаясь, протягивает руку и стирает тыльной стороной ладони капли с его подбородка.
– Тише, Ло Кай, не спеши. Вода вся твоя, – уверяет он, открывая сакэ. – Попробуешь мандзю? Это очень вкусно!
– Да, – послушно отвечает Ло Кай.
Цай Ян смеется снова, передавая ему сладость.
– Ты такой послушный, когда выпьешь. Вот, с зеленым чаем самые вкусные, эта последняя.
Ло Кай не берет угощение сам, а наклоняется и откусывает кусочек прямо из его руки. Цай Ян внимательно следит за тем, как он тщательно пережевывает и глотает печенье, при этом совершенно не меняясь в лице.
– Вкусно? – уточняет он, не дождавшись реакции.
– Нет. Сладко, – спокойно отзывается Ло Кай и отпивает еще воды.
