Ло Кай поворачивается и смотрит на него. Цай Ян не выдерживает его серьезного взгляда и начинает смеяться, убирая со лба растрепавшиеся от ветра и успевшие намокнуть волосы. Возвышающиеся над ними тории молчаливы и спокойны, как и человек напротив, которого Цай Ян, несмотря на темноту, видит в мельчайших деталях. Ло Кай какое-то время просто наблюдает за ним, потом протягивает к нему руку.
– Что? – спрашивает Цай Ян, подходя ближе. – Что такое?
Он подставляет ладонь, и Ло Кай опускает на нее монетку в сто йен.
– Желание.
Цай Ян вспоминает рассказ Мадо-сэнсэй о традиции, по которой в трещины в колоннах священных врат принято вставлять монетки, чтобы загадать желание, и снова смеется.
– Ло Кай, так мы здесь для этого? Вот уж не думал, что в тебе живет тяга к такому вандализму. Ты же реставратор! – говорит он, все же подходя к колонне и дотрагиваясь до нее свободной рукой. Поверхность шершавая из-за облепивших тории ракушек и мокрая от морских волн. – А ты?
Ло Кай качает головой.
– Только ты.
Продолжая смеяться, Цай Ян вставляет монетку ребром в трещину, ненадолго задержав на ней ладонь. Закончив, он поворачивается к Ло Каю, который стоит рядом с таким невозмутимым видом, как будто они не торчат в море посреди ночи в одежде и обуви. Появившаяся на небе полная луна бросает на его лицо и волосы хрупкий серебристый свет.
– Поговори с ним, – переведя на Цай Яна взгляд, вдруг говорит Ло Кай.
Цай Ян сразу перестает улыбаться и вздыхает, вновь прикасаясь к колонне врат.
– Ло Кай, ты опять… Я не хочу заставлять ребенка принимать такие решения.
– Но это
Цай Ян зажмуривается и упирается кулаком в тории.
– Он еще маленький.
– Ему двенадцать, – веско напоминает Ло Кай.
– Я знаю, ясно?! – выкрикивает вдруг Цай Ян. – Черт, Ло Кай. Ты ничего не знаешь о нас. Прости, я сам виноват, что рассказал тебе, будто прошу помощи или совета, но я справлюсь, хорошо? Я… я обещал ему, что все сделаю.
– Почему ты думаешь, что он согласится ехать? – раздается в ответ спокойный голос.
Прекрасно. А что Цай Яну еще думать? А-Бэй много лет мечтает увидеться с сестрой. Видеозвонки, с которыми им помогает Мао Янлин, когда приходит к Сун Фэй, – этого мало. Одна поездка в Китай ничего не изменит, но для него это будет возможность хотя бы встретиться с ней, провести с ней время. Разве это не стоит того, чтобы рискнуть?
Только что, если этот риск оправдается и они больше не смогут жить вот так?
Имеет ли право Цай Ян решать это за него?
– Я ничего не думаю, – говорит он устало. – Мне холодно, давай вернемся на берег.
Сказав это, Цай Ян разворачивается и идет назад, с облегчением выдыхая, когда, добравшись до сухого песка, обнаруживает свой телефон на том же камне. Ло Кай-то свой куда дел? Цай Ян приглядывается к лавочке, на которой они сидели, и видит на ней смартфон. Это хорошо, а то утром, протрезвев, Ло Кай обнаружил бы, что остался без связи.
С него стекает вода. Цай Ян выжимает, насколько это возможно, футболку и поправляет волосы. Обернувшись, он видит, как Ло Кай выходит на берег. Он что, продал душу за то, чтобы так выглядеть? Даже выбираясь из моря ночью в одежде и ботинках, он похож на кинозвезду, а не на промокшего и дерганого человека, каким себя ощущает Цай Ян.
Он садится на лавочку и допивает свой сакэ, наблюдая за тем, как Ло Кай подходит и опускается рядом. Он молчит, глядя на море. В свете луны Цай Ян замечает, как с кончиков его волос медленно капает вода.
Совесть недовольно ворочается внутри, как еж. Цай Ян совершенно не хотел так с ним разговаривать, он ведь только пытался помочь. Может, поговорить с А-Бэем – не такая уж плохая идея, а Цай Яну просто страшно услышать ответ? Как страшно было задать вопрос Ло Каю, который из-за алкоголя был честен с ним: «Почему ты здесь?» Какой в этом смысл?
Цай Ян усмехается, несмотря на горечь внутри, и придвигается поближе к Ло Каю. Тот поворачивает к нему голову.
– Что ты делаешь?
– Вот это ничего себе, Ло Кай! Из-за тебя я промок, и мне холодно, а ты даже не хочешь поделиться со мной теплом? – притворно возмущается Цай Ян.
Не встретив больше сопротивления, Цай Ян кладет голову Ло Каю на плечо. Мокрая рубашка неприятно холодит щеку, но это только сначала. Через пару мгновений становится даже жарко – к лицу вдруг приливает кровь, а от ощущения тепла чужой кожи сквозь влажную ткань становится… уютно. Цай Ян сглатывает и, прочистив горло, продолжает шутить:
– Лучше бы тебе завтра ничего не помнить, Ло Кай. Ты себе не простишь, что добровольно дал мне монетку для желания. Эти тории стоят здесь уже…
Он не договаривает, резко оборвав фразу, потому что на его плечи ложится рука. Ло Кай еле слышно вздыхает и обнимает его. Макушки касается теплый подбородок. Цай Ян на мгновение перестает дышать, а воздух в легких будто раскаляется за считаные секунды.
– Ло Кай…
– Все будет хорошо.
