Это единственные слова, которые он слышит скорее из-за того, что прижимается ухом к ключице Ло Кая, так как сказаны они были очень тихо. Больше Ло Кай ничего не говорит. Цай Ян прикрывает глаза, заставляя себя расслабиться хоть немного. Он слышит шум моря, шелест ветра и спокойное дыхание человека рядом. Внезапно появляется осознание, что его вот так уже лет восемь никто не обнимал.
Завтра. Завтра Ло Кай протрезвеет и, что скорее всего, даже не вспомнит об этой ночи. А Цай Ян не станет ему напоминать, потому что ему слишком тепло сейчас, несмотря на то что они оба промокли. Выдохнув, он придвигается еще ближе, и Ло Кай позволяет ему устроиться в своих руках. Нужно возвращаться к детям. А еще принять душ, переодеться. Они даже не заселились в гостевой дом, а уже стемнело.
Все потом, думает Цай Ян, по-прежнему не открывая глаза. Хоть в жизни и нет ничего постоянного, пусть хотя бы сейчас будет вот так. Он даже не осознавал до этого момента, насколько устал. Сердце Ло Кая отстукивает ровный, но слегка учащенный ритм.
Цай Ян в глубине души радуется, что тот не слышит, как колотится его собственное.
В помещении было много шелка и пахло пудрой. Это была просторная комната, вся заставленная длинными стеллажами без стенок, на которых висела одежда. Через некоторые перекладины были перекинуты большие лоскуты ткани, струившиеся вниз, как застывшие лавины, сошедшие с гор. Среди этих неровных рядов медленно бродили улыбающиеся своим мыслям женщины и хмурые мужчины.
Ло Кай обращал внимание на то, как по-разному они рассматривали ткани или вытаскивали вешалки с тяжелыми нарядными платьями, чтобы поглядеть повнимательнее. Женщины трогали осторожно, почти благоговейно, явно наслаждаясь этим прикосновением к одежде. Мужчины же брались за самый уголок, хмыкали, щурились и разжимали пальцы, словно этих нескольких секунд было достаточно, чтобы оценить качество. Или что они там оценивали? Ло Кай не знал. Ему просто нравилось за этим наблюдать.
Мама заранее извинилась, что ей приходится брать его с собой в ателье, вместо того чтобы вдоволь погулять в этот солнечный день. Она ожидала, что Ло Каю будет скучно сидеть и ждать ее здесь – в окружении тканей, запахов духов и полочек с нитками и пуговицами всех цветов и размеров. Однако это было не так. Ло Каю не бывало скучно. Даже если приходилось длительное время сидеть без дела, он всегда находил, за чем понаблюдать и чем занять мысли.
Например, ему нравилось смотреть на женщину, которая встретила их с мамой у дверей. Она много смеялась. Не так, как делали это многие женщины на улицах или знакомые родителей, приходившие в их дом. Те обычно прикрывали губы ладонью, словно в их смехе или улыбке было что-то неприличное, или отворачивались, стараясь скрыть собственное веселье. Женщина, к которой пришла мама в этот день, смеялась открыто, запрокидывая голову и забавно жмуря глаза. У нее были неяркие губы, на которых не было помады. Видя окружение мамы и папы, Ло Кай какое-то время был уверен, что у большинства женщин от природы такие яркие губы, пока мама с улыбкой не показала ему, как красит их.
К тому же работница ателье странно, но интересно выглядела. Она держала в руках белую круглую коробочку, в которой, как солнечные лучи, торчали булавки с крупными головками-бусинами, а на плече у нее висели ткани, из-за чего она была похожа на героиню исторического кино, которое любил смотреть дядя. Ее черные волосы были очень странно собраны на макушке и заколоты, как показалось Ло Каю, карандашом. Он ни разу не видел, чтобы женщины использовали для этого карандаши. Хотя, может, он ошибался. Мама никогда не делала причесок и ходила распустив пряди, сколько папа ни уговаривал ее перед официальными приемами посещать парикмахерскую.
Мама попросила его подождать и куда-то ушла. Ло Кай сидел и держал в руке леденец в форме ярко-красного яблочка. Им его угостила женщина, которая увела маму. Та только посмеялась, но ничего не сказала о том, что Ло Кай не ест сладкое. Конечно, откуда об этом знать другим людям – он уже привык, что все взрослые стараются дать детям либо конфету, либо мороженое. Знающая все на свете мама всегда приносила домой фрукты, когда хотела порадовать его. То есть – каждый день, который они с папой проводили в городе, а не в отъезде.
