Цай Ян громко смеется и доедает оставшийся кусочек.
– Кто бы мог подумать, Ло Кай, что ты бываешь таким. Зачем тогда все же согласился съесть, раз настолько не любишь сладкое?
– Ты попросил.
А это интересно. Цай Ян отставляет на лавочку сакэ и разворачивается к нему.
– А ты сделаешь все, о чем бы я ни попросил?
– Да.
– И ответишь на любой вопрос честно?
– Да.
Цай Ян удивленно вскидывает брови и думает, что грех не воспользоваться такой удачно сложившейся ситуацией.
– Тебе нравятся олени? – спрашивает он, улыбаясь.
Ло Кай качает головой.
– А какие животные тебе нравятся?
– Котики, – едва заметно растянув губы в улыбке, отвечает Ло Кай. Цай Ян, засмотревшись на это редкое явление, даже забывает на секунду, зачем вообще все это затеял.
– Котики? А Жучок тебе нравится?
– Нравится, – сразу же отвечает Ло Кай.
– Я ему передам, он будет рад. Ты у него любовь на всю жизнь, – снова смеется Цай Ян.
Ло Кай странно смотрит на него, словно чего-то ждет.
– А тебе нравится А-Бэй? – снова задает вопрос Цай Ян.
– Да. Он очень хороший.
– Да… Тебя сегодня даже сочли его папой, – вспоминает Цай Ян слова одного из детей.
Ло Кай с серьезным видом качает головой.
– А-Бэй сказал этому мальчику, что его отец – ты, – говорит он.
Цай Ян кашляет, когда сакэ, который он снова начал пить, попадает ему не в то горло. Вытерев рот и подбородок рукой, он переводит на Ло Кая изумленный взгляд.
– Что? А-Бэй бы так не сказал.
– Сказал, – упрямо повторяет Ло Кай. – Я слышал.
Цай Ян передергивает плечами. От ветра, дующего с моря, вдруг становится холодно. Уже окончательно стемнело, и по ряби невысоких морских волн прокатываются тени и слабый отблеск фонарей с более оживленной части набережной.
– И все же тебе показалось, – вздыхает Цай Ян. – Не будь как Мао Янлин.
– Кто это? – спрашивает Ло Кай, моргнув.
– Моя подруга. Мы… вместе росли, – отвечает Цай Ян, отпивая еще сакэ. – Она звонила мне сегодня.
Ло Кай внимательно слушает, пока Цай Ян коротко пересказывает ему разговор с Мао Янлин. Он и сам не понимает, зачем все это говорит. Возможно, в глубине души он надеется, что Ло Кай просто не запомнит все это, несмотря на то как он внимает его словам, не перебивая и даже не шевелясь.
– Сун Фэй – это младшая сестренка А-Бэя, – объясняет Цай Ян.
– Я знаю.
– Знаешь?
Ло Кай кивает.
– Он мне рассказывал.
Цай Ян прочищает горло и смотрит на него, но решает ничего не уточнять. Когда они успели поговорить с А-Бэем так, чтобы он не слышал? Неужели в тот вечер, когда он в очередной раз вырубился на кухне, даже не проводив Ло Кая? А-Бэй говорил, что он закрывал за ним дверь.
– Так что я не знаю, что мне делать, Ло Кай, – признается Цай Ян, закончив рассказ о разговоре с Мао Янлин. – Я очень хочу, чтобы А-Бэй увиделся с сестрой, но… – Он замолкает, не в силах до конца озвучить это самое «но», вызывающее в душе какую-то неясную горечь, у которой нет имени.
– Поговори с ним, – говорит Ло Кай.
– С кем?
– С Сун Бэем.
Цай Ян усмехается, запрокинув голову и глядя на ночное небо, на котором впервые за долгое-долгое время сияют звезды. В Токио такую картину увидеть просто невозможно из-за миллионов городских огней. Слова Ло Кая будто повисают в воздухе, как эхо. Поговорить с А-Бэем? Что он ему скажет? Разве можно ставить маленького ребенка перед таким выбором, если ты сам не в силах принять решение?
Ему кажется, что он отвлекся всего на секунду, но за это время Ло Кай успевает куда-то пропасть. Цай Ян садится ровнее и озирается по сторонам, чтобы в следующее мгновение застыть, глядя на побережье.
– Ло Кай! Ты что делаешь?
Ло Кай, стоя по щиколотку в воде, оборачивается и, не говоря ни слова, быстрым шагом подходит к нему и хватает его за запястье, заставляя встать.
– Идем, – твердо произносит он.
– Куда? – опешив, спрашивает Цай Ян.
Совершенно не меняясь в лице, Ло Кай указывает на силуэт священных врат на фоне ночного моря и горящих на берегу напротив огней Хиросимы. Не дав Цай Яну ответить, он отпускает его, снова идет к воде и не останавливается, даже когда она доходит ему до колен.
– Ло Кай! – Цай Ян подбегает к берегу, глядя на облизывающие песок волны, почти спокойные, несмотря на свежий ветер. – Ло Кай, прилив уже начался! – Видя, что тот даже не собирается останавливаться, он чертыхается и, выхватив из кармана телефон, кладет его на камень подальше от воды. – Ло Кай, выпил – веди себя прилично!
Никакие уговоры не действуют. Цай Ян тоже заходит в море, и оно после дневной жары кажется очень даже холодным. Содрогнувшись, он следует за Ло Каем, которому вода дошла уже до пояса, намочив белую рубашку, и она теперь прилипает к его торсу, как вторая полупрозрачная кожа. Он что, собрался плыть до этих врат?
Но делать это не приходится. Они вполне успешно доходят до них по дну. Цай Яну вода оказывается по грудь, футболка вся промокает из-за небольших волн. Когда Ло Кай наконец останавливается, он подбирается к нему, разводя руками.
– Вот и что мы делаем в море посреди ночи?
