От наблюдений за людьми Ло Кая отвлек чей-то смех, который не был похож на смех взрослого. Других детей в помещении он не видел, так что нахмурился и еще раз посмотрел по сторонам. Неожиданно из развешанной на самом ближайшем к нему стеллаже одежды высунулась растрепанная голова. Это был мальчик. Судя по виду, его ровесник. Вряд ли ему было больше пяти. Он широко улыбался и смотрел на Ло Кая с неподдельным интересом. Это было странно, потому что Ло Кай, в принципе, редко привлекал внимание других детей, и это его более чем устраивало.
– Привет, – сказал мальчик, продолжая путаться в ткани какого-то пышного платья. – Я… – Его глаза вдруг округлились. И без того большие, они стали просто как два блестящих блюдца. – Ты что?! – закричал он, указывая на руку Ло Кая, в которой был зажат леденец в шелестящей прозрачной обертке. – Он же так растает, ешь скорее!
Это было настолько честное возмущение, что Ло Кай удивленно вскинул брови и посмотрел на сладкое угощение в своих пальцах.
– Это же не мороженое, – сказал он мальчишке.
Тот закатил глаза, небрежно откидывая от себя мешавшую ему ткань. Он так и стоял за всеми этими разноцветными одеждами, не выбираясь оттуда полностью.
– Это карамель! И она растает, если будешь ее так держать! – сказал он с таким видом, будто объяснял Ло Каю прописные истины. – Эти яблочки вкусные, чего не ешь?
– Я не ем сладкое.
– Чего-о-о? – недоверчиво протянул тот.
Ло Кай отвернулся. Мальчик рассмеялся, все же полностью выходя из своего убежища.
– Ты… – начал он, но его прервал голос мамы.
– А-Кай! – позвала она и вышла из-за стеллажа, раскинув руки в стороны. – Как тебе? Красивое платье, правда?
Ло Кай честно не знал, при чем тут платье, потому что красивой была мама – в этом он точно был уверен. Платье же было… дополнением? Строгое и белое, как и просил папа. Только он вроде ничего не говорил про красные ленты и алые кружева, которые украшали пояс. Неровные, волнистые края кружев уходили вверх и вниз, словно пытаясь поглотить белый цвет.
– Я не могла позволить вам надеть чистый белый, – с широкой улыбкой сказала стоявшая рядом с мамой та самая женщина, у которой в руке по-прежнему была коробочка с булавками. – Вам необходимы яркие элементы. Простите мне эту вольность.
– Что вы! – махнула рукой мама и легким движением убрала с плеча распущенные волосы. – Это была идея мужа. Белое, и все тут. Что ж, я выполнила его указание, но никто не мешает мне прийти на этот прием вот так. Оно ведь белое, – засмеялась она. – Его старший брат снова будет бросать на меня недовольные взгляды. Правила этой семьи сводят меня с ума.
– Сочувствую, правила – это ужасно. Что ж, я принесу для него чехол.
– Спасибо, госпожа…
Женщина опять запрокинула голову, как делала, когда смеялась, и коротко фыркнула. Она выглядела такой радостной, будто это на ней было новое платье, а не на маме.
– Не нужно формальностей, зовите меня просто Мэйлин.
Мама с улыбкой кивнула. Работница ателье ушла, подмигнув мальчику, который все еще стоял рядом с Ло Каем. Тот довольно хихикнул и помахал ей рукой.
– А-Кай, пойдем. Папа уже звонил, – позвала мама.
Ло Кай сразу встал со своего места и хотел направиться к ней, но потом, подумав пару мгновений, протянул мальчику леденец. Тот снова сделал круглые глаза. Ло Кай только пожал плечами.
– Я не ем сладкое. А он растает.
Мама рассмеялась. Мальчик улыбнулся еще шире, забирая яблочко из его руки. Его улыбка была невыразимо похожа на ту, которой улыбалась женщина, сшившая маме платье. Ло Кай был уверен, что папе оно понравится, что бы ни говорил дядя.
В год, когда Ло Кай перешел в последний класс старшей школы, была чудесная и пышная осень. Было начало ноября, и пригород, в котором они жили, золотился на солнце из-за листьев деревьев красивее любого богато украшенного дворца. Дожди шли редко, и вот уже пару недель на улицах было сухо, а в высоком, пронзительно синем небе нельзя было заметить ни единого облачка.
Утром приехал брат. Поступив в университет в городе, он перестал жить в доме родителей и перебрался на съемную квартиру поближе к кампусу. Ло Кай скучал по нему, но не подавал виду, к тому же он давно привык к уединению. Родители крайне редко бывали дома, так что он часто оставался один или в компании дяди. Его строгость не была в новинку, как и любовь к молчанию, и Ло Кая не тревожило ни то, ни другое. Бывали дни, когда они с дядей даже не встречали друг друга в большом доме ни единого раза.
Родители должны были вернуться из деловой поездки поздно вечером. Их не было почти два месяца, так что даже Ло Юншэн решил приехать погостить на выходные, а заодно пообщаться с Ло Каем, в отличие от которого совершенно не скрывал своих чувств.
– Скорее бы ты тоже поступил в университет, А-Кай, – сказал Ло Юншэн, помогая ему на кухне. – Будем жить вдвоем. Мне тебя очень не хватает.
– Да, – согласился Ло Кай.
