– Как ее зовут? – спрашивает Диего.
Меня удивляет его вопрос, и я поворачиваюсь на голос и вижу, что его немигающий взгляд устремлен на звезду.
– Спутницу Сиги-толо?
Этого я тоже не помню. Я смотрю наверх, как будто могу отыскать невидимую звезду среди крошечных точек света на небе. Но, конечно, мне это не удается. А потом я вспоминаю ее имя, как будто она сама прошептала его на ухо.
– По-толо, – говорю я им, ибо она – источник всей жизни. – Звезда глубокого начала.
Все хорошее приходит с востока. Как солнце каждое утро.
С востока пришли наши предки задолго до того, как мы поселились на землях у реки. Если бы только они остались в глубине материка – подальше от зла океана!
Восток – место, где восстают духи после того, как тело человека погребают, а его душе предстоит отправиться из могилы в далекое путешествие на запад, через землю мертвых, чтобы возродиться вновь.
Так что все в порядке, думаю я, наблюдая, как корабль исчезает, а его похожие на саван паруса скользят в пустоте между морем и небом. Именно туда они и направляются. На запад. К подземному миру.
Я так долго сижу здесь, что солнце тоже опускается, следуя за кораблем, чтобы позже медленно закатиться в той же точке на горизонте.
Я поднялась повыше, чтобы дольше видеть их с единственной вершины острова. На удобную плоскую скалу, над которой ветви душистых деревьев будто нарочно расходятся, чтобы дать солнцу нагреть камень – для меня одной.
Ходить мне теперь тяжело из-за большого живота, а еще труднее взбираться по крутой лесной тропе, мокрой и осыпающейся под ногами. Но я хотела убедиться, что они уплыли. Пока паруса не растаяли на горизонте и я своими глазами не увидела, как они исчезли, я все еще боялась, что он вернется.
Что, если он обнаружит пропажу?
Я глажу большим пальцем огненный опал, зажатый в ладони. Я так, наверное, сотру его, но не могу заставить себя не прикасаться к камню.
На ярком солнце он тускнеет, как тлеющие угли в угасающем костре. Обилие света, кажется, приглушает его сияние. Он вспыхивает и переливается всеми огнями, только если на него падает случайный луч солнца.
Никто больше не назовет его «Славой Кортеса». Через камень она позвала меня и привела сюда. Теперь он мой, и я сама дам ему имя. Отныне он будет зваться «Оком Мансарико».
Заметил ли генерал, что опал исчез с корабля, полного сокровищ? Или уже забыл о нем? Как забыл обо мне, вне всякого сомнения. Я и не хочу, чтобы он меня помнил. Но когда Флетчер прощался со мной, он сунул мне в руки свою драгоценную Женевскую Библию, благословил меня и поцеловал в лоб. А еще он показал мне страницу из шифрованного журнала, который рассчитывает переправить за границу, когда окажется дома. Схематическую карту этого архипелага. С результатами тщательно проведенных измерений, градусами и минутами широты – на которых расположен каждый остров. С приблизительной оценкой долготы. Среди них и мой островок, голый и безводный, надписанный каллиграфическим почерком: Исла Макайя.
Нужно возвращаться в хижину на берегу, развести огонь, приготовить ужин. Теперь солнце светит прямо в лицо. Жара не спадает, хотя уже поздно. Пот капает с кончика носа между набухших грудей на живот. Я думаю о лесной прохладе, которая ждет меня на пути домой, о гигантских папоротниках, щекочущих ноги, и сладком запахе деревьев. О марширующих муравьях размером с жуков, которые тащат к себе добычу в виде срезанных листьев. Но не могу заставить себя пошевелиться. Кровь пульсирует в отекших ногах. Все болит. Мне кажется, живот скоро треснет. Меня раздуло до предела, и я устала от ощущения, что того и гляди лопну.
Малышке стоит поторопиться.
Я откидываюсь на спину, ложусь головой в тень ветвей и смотрю сквозь них на небо. В нем плывет одинокое облако, готовое пролиться дождем, который сегодня, как ни странно, припозднился.
Что я ей скажу? Если она выживет. Если мы обе переживем момент, когда она выберется из моего тела.
Как объясню ей, почему мы здесь одни, на этом острове?
Первый человек из всех живущих родился в море – и это была взрослая женщина. Она вышла из волн на сушу с ребенком, находящимся в чреве.
Мне об этом рассказывала бабушка. «Не бойся моря, – говорила она, когда оно нападало со всех сторон, яростно швыряя нас вверх и вниз на чужом, самом первом корабле. – Не бойся моря, мы все вышли оттуда».
Я много думаю об этом с тех пор, как попала на остров. С тех пор, как сама вышла из волн с ребенком в животе.
Она – первая женщина – была матерью всех людей, где бы в мире они ни находились.
Вот что я скажу своему ребенку.
Что мы – первые люди. Свежие и новые.
Я начну все сначала. Как крабы, когда они сбрасывают старые панцири, которые переросли, и уплывают в море.
Ей не нужно знать ничего другого. Ни о страданиях, бывших прежде. Ни о том, что приходится терпеть людям далеко за океаном, оставленным позади. Где вся жизнь, как солнце, начинается на востоке.
Ей не нужно знать, что я привезла ее сюда вопреки всему на единственном корабле, которому удалось отплыть из страны мертвых.
