– Что вы оставите в покое людей в Новом Альбионе. Их спровоцировали на жестокие действия. Откажитесь от мысли основать там колонию.
Мгновение он изучает мое лицо. Я стою неподвижно, ожидая бури.
Но ничего не происходит.
– Так случилось, – говорит он, – что я уже отказался от этой мысли. – Он улыбается, видя удивление, написанное у меня на лице. У генерала определенно талант сбивать людей с толку.
– Эти края много лучше. – Он ведет рукой вдоль пляжа и вверх, к зеленым пикам, расположенным за морем к северу и западу. – Природа этих островов щедра. Молуккские острова с их богатствами находятся всего в нескольких днях пути отсюда. Человек с вашего корабля, «Какаплаты», – генерал подмигивает, вспоминая нашу общую шутку, – испанский лоцман, рассказал мне, что дикари воюют с португальцами. Я вернусь с поручением королевы. Дам им ружья и патроны, чтобы сражаться с папистами, и предложу торговать специями на более выгодных условиях.
Он сверкает на меня глазами в лучах утреннего солнца и взвешивает на ладони кокосовый орех.
– А эти острова я подарю нашей королеве. Вместе со всеми их богатствами.
Не говоря ни слова, я разворачиваюсь и ухожу в лагерь. Я нахожу дорогу с закрытыми глазами, по шуму волн, плещущихся у ног. Всевозможные образы бурлят в моем сознании, всплывая на поверхность, как отражения в бочке с водой.
Дома в огне, в клубах черного дыма, с проваливающимися внутрь пальмовыми крышами. Мужчины, загнанные под землю, чтобы добывать серебро и драгоценные камни. Дети, которых безнаказанно насилуют, когда эти люди прибывают куда-нибудь, чтобы «наладить торговлю».
После дождя перед заходом солнца я иду к кораблю на юге бухты. Теперь он лежит там, как выбросившийся на берег кит, перевернутый набок, чтобы можно было добраться до корпуса, очистить его от раковин и наростов, починить, законопатить и смазать.
Блэколлер стоит на страже у трапа, положив руку на древнюю аркебузу.
– Что у тебя за дело, девка?
– Генерал разрешил взять с корабля немного зерна, – говорю я, прикрывая ладонью глаза от солнца.
– И как ты унесешь его с таким пузом?
– Я просто отмечу, что мне нужно. И мне принесут, – говорю я, поднимая кисть и ведро с дегтем, которые выдал мне Легг.
Он стоит в сторонке.
Я осторожно взбираюсь по доскам. Корабль накренился набок, словно навсегда замер посреди шторма, и я ползу вверх по палубе, так же, как в бурю.
Ступени, перила и разбитые доски перекрытий уже заменили. Они свежие и новенькие, резкий запах смолы мешается со сладким ароматом древесины, добытой на этом острове.
Внизу, в кладовой кока, бочки и ящики свалены в одну кучу.
Рис я заберу. Они его особо не хватятся. После смерти Томаса никто его не обмолачивал. Я сую руку в мешок и пропускаю зерна сквозь пальцы, как воду. Несколько зернышек заправляю в волосы за ухо: так делала бабушка перед тем, как отправить меня в Новый Свет с частичкой родины.
Корзины индейцев с севера, полные сушеных листьев и ягод морозного края. Пусть тоже будут у меня, потому что их подарили мне. Я кладу корзины вместе с бочкой риса и наношу свою метку. Пустые бочки для воды туда же. Семена из Нового Альбиона я заворачиваю в тряпицу и кладу в ящик.
А вот изображение бога-птицы народов севера. У меня будет свой личный дух, он станет присматривать за мной. Я отмечаю все, что хотела бы забрать, и выхожу через открытый дверной проем.
Солнечный свет падает сквозь орудийные порты, освещая артиллерийскую палубу. Такой я ее еще не видела. Все орудия вытащены на берег. Помещение кажется больше. И конечно, намного светлее с обращенными к небу открытыми портами. Я содрогаюсь при мысли о том, что орудийная палуба скоро снова заполнится матросами, которые станут драться за место, чтобы расстелить свои циновки, а мальчишки будут жаться друг к другу по ночам, чтобы защититься от мужчин, рыскающих в темноте, чтобы найти их.
По трапу я вылезаю на главную палубу.
На берегу плотники доделывают новую грот-мачту. Они приволокли ее из леса на берег и облепили, как муравьи, со своими тесаками или рубанками, трудясь каждый над своим участком.
Над костром кока вьется дым. Блэколлер подходит к нему, привлеченный запахом жареного крабового мяса, доносящимся с подветренной стороны.
В небе летит стая морских птиц. Длинношеие, с широкими крыльями, они парят в потоках ветра, уносящего их на юго-восток.
Мой взгляд падает на мыс. Генерал и Диего идут к благодарственному кресту. Я вижу только спины, поэтому не могу сказать, разговаривают они или молятся. Диего умоляющим жестом кладет здоровую руку на плечо генералу. Тот поворачивается к нему, берет ее обеими руками и целует. Такие проявления нежности ему не свойственны. Любопытное зрелище. Они явно что-то задумали, но что – я не знаю. Что бы это ни было, на меня они не смотрят. И никто не смотрит. Я возвращаюсь к каюте генерала и прокрадываюсь внутрь.
Картины со стен исчезли. Все инструменты на берегу. Морской сундук Джона тоже.
