Наведём тогда мы в школе золотую красоту!
Потом он записывал такие литературные переделки:
Однажды он мне предложил поехать с ним в загс, чтобы понаблюдать за свадебными церемониями. Но в загсе на Колхозной площади мы, к сожалению, никаких свадебных обрядов не обнаружили. Просто здесь стояла очередь из молодых и пожилых людей, а на столе, как в парикмахерской, лежали газеты и журналы, и все посетители их листали.
Но вот на Ваганьковском кладбище, куда мы отправились записывать похоронные причеты, было очень любопытно. Особенно нам запомнилась одна старушка в чёрном платке, которая убивалась по каждому покойнику. Нам казалось, что все умершие – это очень близкие её родственники, так она безутешно кричала: «Ой ты мой соколик, Пётр Иванович, на кого ты оставил бедную сиротинушку!» Или: «Ой родные, мои милые, посмотрите все на голубушку, на голубушку красну девицу, что в цветах лежит да лазоревых!» А затем мы увидели, что эта старушка за каждое своё причитание получала деньги от родственников усопшего, и поняли, что она специальная «плакальщица».
Лёшка мечтал купить маленький магнитофон, чтобы ходить с ним к старожилам, участникам восстаний и народным сказителям. Но денег у него не было, и он довольствовался карандашом и тетрадкой.
…В лесу вдруг потемнело, по верхушкам деревьев пробежался ветер, обламывая суки и сучья, и вслед за этим сухо и оглушительно треснул гром.
Молния ударила где-то рядом, потому что наши лица на секунду стали голубыми.
– Быстрей шалаш! – крикнул Владимир Сергеевич, выбираясь из орешника. – Полундра!
Мы кинулись врассыпную. Кто за ёлочными ветвями, кто за сухими слегами под крышу.
Работа шла лихорадочно. Шалаш рос на глазах.
От приближавшейся грозы на сердце было и весело и жутко, и тут мы уже не обращали внимания ни на колючки, ни на занозы.
И в тот момент, когда молния снова юркнула между чёрными мохнатыми тучами и разразился ливень, похожий на тропический, мы уже лежали в нашей новостройке на груде сухих листьев и очищали с пальцев смолу.
Владимир Сергеевич вытащил из кармана свою трубку, закурил – в шалаше запахло ирисками, – подумал минутку и вдруг сказал:
– Друзья! Как определили учёные, жизнь есть белковый обмен. И вот меня интересует, а где мы с вами достанем в обед эти необходимые белки для обмена? Курица, как вам известно, уже скончалась, денег у вас и у меня – только на обратную дорогу…
– Ну, это ерунда, – весело сказала Зойка. – Мы можем все вместе пойти к нам на дачу и там пообедать. У нас сегодня холодный свекольник со сметаной, а на второе пельмени. И даже третье есть – кисель из ягод.
– А в-четвёртых, – сказал Владимир Сергеевич, – мы благодарим вас за приглашение и, как ни жалко, отказываемся.
– Ну, Владимир Сергеевич, – сказала Зойка, – вы ещё не знаете моего папу. Он всегда очень любит гостей!
– Папы – они всегда любят, – улыбнулся Владимир Сергеевич. – А вот мамы, насколько я понимаю, не очень. Да ещё на даче. Если гость понятливый, он всегда должен ехать на дачу со своими продуктами.
– Нет, я, честное слово, вас не понимаю, Владимир Сергеевич! – чуть ли не с обидой сказала Зойка. – Я же вас серьёзно приглашаю.
– Ладно, Зоенька, не сердитесь, – ответил Владимир Сергеевич, – мы придём, придём… но со временем. Только не сегодня. Ну, как-то мне, например, неудобно. Входит неизвестный человек и говорит: «Здравствуйте, дайте поесть!» А этот человек уже давным-давно самостоятельная личность, с пятнадцати лет зарплату получает.
– Ну и что?
– А вот то – пускай ваша дача будет для нас как спасательный круг для тонущего! Мы ухватимся за неё в самый нужный момент. А пока-то мы ведь ещё не тонем? И вообще я люблю как можно меньше тревожить людей своей персоной. Короче, давайте думать, где нам достать эти… белки.
– А мы можем стащить новую курицу! Подозвать её к себе: «Цыпа! Цыпа!» – а потом как трахнуть ей палкой по загривку – и вот обед! – сказал Лёшка.
– А-а… понятно, – усмехнулся Владимир Сергеевич. – Это тебя что, на уроке естествознания научили, куда бить курицу?
– Нет, я своим умом дошёл…
– Вот и видно, что ты человек высокой проходимости. Только на этом далеко не уедешь.
– Уж и пошутить нельзя! – наконец сдался Лёшка, почувствовав, что Владимир Сергеевич ведёт серьёзный разговор.
– М-да… вопрос родился сложный, – в раздумье сказал Владимир Сергеевич, а потом вдруг весело и лукаво посмотрел на нас. – Слушайте, а кто из вас может раздирать мясо руками и пить кровь из убитых буйволиц?
Этот вопрос застал всех врасплох. Мне, например, лично не приходилось в Москве заниматься таким делом. За Зойку и за Лёшку я тоже ручался.
– Я готов пить кровь, – вдруг как-то тихо сказал Лёшка. – Но на какие деньги мы будем покупать этих… как их… буйволиц и вообще где они водятся?
– Вот то-то и оно – где они водятся? – воскликнул Владимир Сергеевич. – Мы с вами живём в дебрях Кара-Бумбы, а буйволиц тут нет.
