И Владимир Сергеевич рассказал нам историю шагреневой кожи. Заключалась она в следующем: был кусок волшебной кожи, и достался он одному молодому человеку, который жил в Париже. Кожа исполняла любое желание хозяина. Но после каждого исполнения она уменьшалась в размере. И когда она исчезла, этот человек умер.
Рассказывал Владимир Сергеевич очень интересно, как будто по книжке читал. Он произносил названия парижских улиц по-французски, в нос. Во время разговоров героев он то повышал голос, то переходил на шёпот. А закончил он рассказ вопросом:
– Ну вот и всё. А что вы поняли?
– Ничего, – сказал Лёшка. – Просто интересно. А что тут понимать?
– Э-хе-хе… – вздохнул Владимир Сергеевич. – Хорошие вы ребята, но ещё не собеседники. А в этой истории, как и во всякой сказке, большая мысль. А вот интересно, как вы понимаете сказку о Курочке Рябе и о золотом яичке? Помните: жила-была Курочка Ряба, и снесла она яичко, не простое, а золотое? Дед бил-бил – не разбил, бабка била-била – не разбила, а пробежала мышка, хвостиком махнула, яичко упало и разбилось! Кажется, сказочка чепуховая, для детей. А если поглубже в ней разобраться, то она о счастье!
– А как это – о счастье? – спросил я.
– Очень просто. Бывает, к людям приходит счастье, а они не понимают этого. И вот бьют-бьют своё счастье, а потом достаточно произойти какому-нибудь незначительному случаю, как смотрят, а счастье разбилось! Вот что заложено в этой сказочке. Так и в каждой книжке надо свою глубокую мысль искать…
Владимир Сергеевич разговаривал с нами как со взрослыми. Он мне нравился всё больше и больше. И особенно когда разъяснял, что никакой шагреневой кожи в природе нет и всё это фантазия, а добиваться исполнения любого желания может человек только своими руками и головой.
Наутро я проснулся рано. Сквозь крышу пробивались ослепительные лучи, и казалось, они, как незримые столбы, поддерживали ветхое соломенное сооружение. Над головой под верхним стропилом было ласточкино гнездо, и из него то и дело сквозь чёрную дырочку выглядывали две головки любопытных птенцов. Хлопотливая мамаша прилетала к ним через каждую минуту и, совсем не касаясь гнезда, по очереди на лету закидывала в раскрытые клювики разных козявок.
Над моей головой прожужжал шмель. Он долго выбирал место, куда бы ему сесть. Я затаил дыхание. Шмель был пушистый, бархатный и важный, и летал он как будто стоймя, опустив хвост. Наконец он уселся к Лёшке на раскрытую ладонь и пополз по пальцам. Я не знал, что мне делать: а вдруг Лёшка спросонок сожмёт пальцы в кулак? Но Лёшка даже мизинчиком не пошевелил перед такой опасностью. Он спал, уткнувшись носом в плечо Владимира Сергеевича, и так крепко, что у него даже текли слюнки.
У Владимира Сергеевича было совсем юношеское лицо, с румянцем на щеках и без единой морщинки на лбу. Спал он на боку, поджав под себя ноги и подложив под щёку ладонь, как будто, задумавшись и закрыв глаза, слушал музыку. Правая рука у него была вытянута вдоль бедра, и даже во сне она была будто напряжена: на ней были вздутые жилы и твёрдые узлы мускулов.
…После ведра холодной колодезной воды, которое Владимир Сергеевич поочерёдно вылил нам на спины, и после бутербродов с холодной курицей мы, захватив с собой Зойку, отправились в лес.
Когда мы проходили по деревне, из-за забора одной дачи показались две головы. Нарик и Гарик нам вдогонку крикнули:
– Зоя, ты поедешь с нами на пляж?
Зойка, обернувшись, отрицательно помахала рукой.
В лесу неподвижно стоял тугой сосновый воздух, смешанный с резким запахом раздавленной бузины и папоротника. Маленькие полусозревшие ягодки земляники с белыми пупырышками то и дело похрустывали под ногами. Земляники было так много, что Лёшка решил больше не собирать её пригоршнями, а стал ползать на четвереньках от куста к кусту и губами захватывать ягоды.
Потом мы пошли в орешник за удилищами. Владимир Сергеевич шёл впереди, раздвигая кусты и задерживая в руках упругие ветви, чтобы они не хлестнули Зойку по глазам.
Гроза подошла внезапно. Гром уже давно перекатывался где-то далеко на востоке, и казалось, что непогода пройдёт стороной. Но Владимир Сергеевич был иного мнения.
– А потопа нам не избежать… – сказал он. – «Будет буря – мы поспорим и поборемся мы с ней!» Кстати, в это время Илья-пророк всегда находится в отпуске, а его заместитель по проливной части немного глуховат. Вот люди и говорят: «Дождь идёт не когда мы просим, а когда сено косим!»
– Интересно! – сказал Лёшка. – Надо будет записать.
– А ты уже что-нибудь тут записал? – спросил я.
– А как же!
– А что?
– Сказку о Курочке Рябе. Теперь я её маме расскажу, а то они всё время с папой ругаются.
Лёшка как-то раз прочитал брошюрку «Как надо собирать фольклор» и с тех пор увлёкся сказками, народными былинами и легендами. Читал он их без разбору, а потом решил сам записывать разные детские считалочки, присказки и частушки. Сам он тоже пытался сочинять фольклор, и, на мой взгляд, у него получалось неплохо. Ну, например:
Уважайте труд уборщиц! Соблюдайте чистоту!
