Мы мчались по дороге, скользя по черному льду, который не счистили снегоуборочные машины. Лед был качественный, хоть на коньках катайся. В зеркале заднего вида уменьшался дом. За ним стоял низкий плоский завод, производивший жидкость для прочистки труб.
Эми повернулась и посмотрела назад, затем еще раз – на этот раз через дурацкие очки. На заднем сиденье прыгала и плясала Молли – возможно, ей казалось, что идти пешком будет безопаснее.
– Смотри, смотри! – завизжала Эми.
Взглянув в зеркало заднего вида, я увидел огни фар – наверное, грузовик, который везет продукцию завода. Потом я сделал то, чему не учат на курсах вождения: схватил руль одной рукой, высунул голову в окно и посмотрел наверх.
В небе летали черные тени – крылатые твари и длинные, извивающиеся существа, похожие на змей. Они кружили, останавливались, разворачивались, словно мусор, попавший в торнадо.
Тени собирались над заводом.
Но не все – некоторые оторвались от группы и погнались за нами, исчезая за темными деревьями и домами. Я втянул голову обратно и сосредоточил внимание на дороге.
Эми села прямо и пристегнулась.
– Что будем делать?
– То, что уже делаем.
Еще один взгляд в зеркало; фары приближались. Водила наматывал мили, развозил жидкость для прочистки труб.
Над капотом мелькнула тень.
Я ударил по тормозам; «бронко» закрутился, вылетел на обочину и воткнулся задом в сугроб. На секунду воцарилась тишина, затем раздался апокалиптический звук, который издают восемнадцать колес, скользящих по льду.
Грузовик сложился вдвое: передняя часть уже остановилась, но тяжелый зад еще мчался, мчался в нашу сторону. В ветровом стекле появилось все увеличивающееся изображение смешного водопроводчика, перечеркнутое красным крестом.
Прицеп замер примерно в шести футах от нашего бампера, угрожающе закачался, словно раздумывая, не перевернуться ли ему. При каждом движении с крыши падали комки снега.
Воцарилась тишина – если не считать урчания двигателя и свиста ветра.
– Ты не ранен? – наконец спросила Эми.
– Нет.
Я вглядывался в небо, пытаясь увидеть тени. Внутри красной кабины грузовика что-то шевельнулось.
– Там. Вон там, – прошептала Эми.
Эми, благослови ее Господь, указывала искалеченной рукой на черную тень, которая росла на борту грузовика – несколько фигур сливалось вместе, образуя что-то вроде паука. Тварь сидела на белом борту, словно граффити уличной банды.
Маленькая рука сжала мое предплечье – сильно, словно манжета тонометра. Молли зарычала басом, попятилась, вжалась в заднюю стенку «бронко», как будто рассчитывала просочиться наружу.
– Давай, Дэвид. Давай, – отрывисто, хрипло шептала Эми. – ДАВАЙ, ДАВАЙ, ДАВАЙ, ДАВАЙ, ДАВАЙ…
Я нажал на газ. Закрутились шины. Они крутились, крутились и крутились. Полный привод. Два колеса глубоко в снегу, два скользят по льду.
Паук-тень сдвинулся с места, мигом проскочил вдоль борта грузовика и оказался у кабины, всего в нескольких футах от водителя. Я включил задний ход, затем передний, «раскачивая» автомобиль, молясь о том, чтобы колеса выбрались из колеи, которую выкопали, и «схватили» дорогу.
– Дэвид!
Я поднял взгляд. Паук исчез.
Раздались яростные ругательства, и из кабины выскочил водитель – высокий толстяк с бородкой. Он махал кулаками и орал на нас, пытаясь запугать. Его лицо побагровело от напряжения. Бешеный пес.
– Так вас и разэтак, гребаные ублюдки…
Толстяк потопал в нашу сторону. Тени летали вокруг него, обвивались лентой, дрожа на ветру. Глаза водителя стали абсолютно черными, угольно-черными дырами, в которых исчезли зрачки и белки.
Водитель, ковыляющий, словно робот, был уже в нескольких футах от «бронко». Я еще раз ударил по педали газа и дал задний ход. Шины жалобно застонали, крутясь по снегу. Рядом с грудью пролетела худая рука: Эми, наклонившись, ударила по кнопке замка, заперев дверь за миллисекунду до того, как шоферюга схватился за ручку.
Безумные ругательства, приглушенные дверью, его дыхание, затуманивающее стекло. Шины, шуршащие по снегу.
– СУЧЬИ ВЫРОДКИ, В РОТ ВАС…
Проклятья сменились долгим воплем. Шофер грузовика отшатнулся, словно подстреленный, вскинул руку ко лбу, оступился, затем упал на колено…
И взорвался.
Конечности полетели во все стороны; кровь залила ветровое стекло. Эми закричала. Голова пролетела по воздуху, упала на дорогу и укатилась с глаз долой.
Визг покрышек стих, – я понял, что снял ногу с педали газа и смотрю на внутренности водителя, от которых поднимается пар.
Тени снова задвигались, поползли по грузовику; твари, напоминающие куски черного войлока, отчетливо выделялись на снегу, залитом лунным светом. Перед нами выросла огромная тень, похожая на человека, только без головы и с огромным числом рук.
Молли обезумела; она лаяла и лаяла, а потом, задыхаясь, стала тонко скулить.
