Если честно, этих слов я не услышал. Свободной рукой мне удалось вытащить из кармана пистолет. По груди прокатилась новая волна невообразимой боли: она калечила, разрывала пополам. В знак протеста руки и ноги отказались повиноваться.
Человек на заднем сиденье очень медленно отобрал у меня пистолет и повторил:
– Веди машину. Просто веди машину.
Боль отступила. Легкие бешено перекачивали воздух. Я крепко зажмурился, открыл глаза и осторожно поставил ногу на педаль газа. Затем попытался посмотреть на существо, которое меня вырубило; его хвост высовывался из-под рубашки. Спину существа усеивали стебельки примерно в дюйм длиной, и на конце каждого находился маленький черный глаз. Существо ползало под рубашкой, стебельки щекотали мне грудь. Хвост монстра тихо скользил по кожаной куртке. За спиной что-то зашуршало, словно человек откинулся на спинку сиденья. Я поехал дальше, отчаянно пытаясь вспомнить, куда я направляюсь. По животу скользнула капля какой-то жидкости.
Я хотел выдать что-то остроумное, однако в итоге пробормотал:
– ХОЧЕШЬ ТЫ ХОЧЕШЬ СОСИСКА МЕНЯ?
– Успокойся. Все хорошо. Скажи, куда ты направлялся, и тогда я назову себя.
– Кто… кто ты, черт побери?
– Мое имя – Роберт Норт.
– Поздравляю. А кто ты, и что это за тварь, которую ты…
– Пожалуйста, отвечай на вопрос. Куда ты так спешил?
– Домой, а что? Тебе-то какое дело? Что сегодня вообще творится?
Я повернул салонное зеркало: с заднего сиденья на меня смотрел худой человек лет тридцати. Каштановые волосы, выпученные глаза, клювообразный нос. Похож на англичанина, но говорит без акцента. Одет в синий жилет, вроде тех, которые носят служащие «Уолмарта»; на голове белая пушистая женская шапка, на груди игрушечный значок шерифа. Незнакомец говорил с некоторым затруднением, словно робот, словно глухой, который не слышит собственного голоса.
Мужчина кивком головы указал на заднюю часть салона – туда, где находились динамики стереосистемы.
– Этот человек в твоем – как он называется? – коммуникаторе. Ему нужна помощь?
– Что?
– Похоже, он ранен. Он нуждается в помощи?
– Ты что, не здешний?
– Почему ты не отвечаешь на мои вопросы?
– Это Фред Дерст. По радио. Он не разговаривает с нами.
– Ты уверен? Похоже, он кричит – его кто-то душит.
– Многих из нас подобные звуки развлекают. Это называется «песня».
– Мне известно, что такое «песня». Но… но я думал, что в песнях есть рифмы.
Я снова взглянул назад и увидел, что незнакомец с холодным любопытством изучает пистолет, держа его за ствол, словно видел пушку впервые.
– Вот, смотри, сейчас я выключу радио, чтобы мы могли слышать друг друга, – произнес я и очень осторожно нажал на кнопку питания. – Я еду домой. Там я живу. Скажи мне, кто ты и откуда? Или, еще лучше – кто тебя послал?
– Я – насколько тебе известно – прямо отсюда. Кто меня послал, в данный момент значения не имеет. А вот почему ты в таких погодных условиях так спешишь домой – это чрезвычайно важный вопрос.
– Девочку убил я?
– Не понимаю вопроса. Меня интересуют только ты и твое отчаянное нежелание отвечать на мои вопросы. Поверь, твоя безопасность зависит от твоей искренности.
Тварь, сидевшая у меня на груди, начала тихо пульсировать.
Пора положить конец этому бреду. Я не безрассудный храбрец, но ситуация меня окончательно достала.
– Сейчас я еще раз вытяну руку и изменю уровень обогрева. Ладно?
Очень медленно и спокойно я нажал на кнопку прикуривателя.
– Я еду домой, чтобы кое-что проверить. В сарае. Это, э-э, маленькое здание за домом, где я храню разные вещи. Ясно?
Несколько секунд он молчал. Быстро взглянув в зеркало, я увидел очень серьезное костлявое лицо, по которому текли волны тени и света фонарей. Норт выглядел как человек, собирающийся усыпить свою собаку.
– Потрясающе.
– Что?
Я посмотрел на прикуриватель. «Слизняк» на груди медленно задвигал хвостом, пристроил его на моей шее и слегка вздрогнул.
– Здесь разводят насекомых? – спросил Норт, глядя в проплывающую мимо ночь. – Ради меда? А пчелы знают, что делают мед для вас? Или им кажется, что они работают без устали по собственной воле? Ты никогда не замечал, что когда узнаешь новое слово, то в течение суток услышишь его снова? Никогда не задумывался, почему у дороги лежат непарные ботинки?
По щеке незнакомца покатилась слеза. Парень окончательно спятил.
Прикуриватель щелкнул. Мое сердце вздрогнуло от предвкушения, и с отвращением я понял, что «слизняк» почувствовал во мне перемену. Он задергался, задрожал, словно его подпитывало мое возбуждение.
Или усилившееся кровообращение.
Я изменил положение рук: левая на руле, пальцы правой – на прикуривателе.
Норт, похоже, моих приготовлений не заметил.
– Я в замешательстве, – сказал он. – Я уже давно наблюдаю за тобой, но в моих знаниях есть огромные пробелы. Знаешь, один человек мастурбировал до тех пор, пока у него не пошла кровь. Неужели он хотел этого? А ты? Когда ты остаешься один…
