Я вырвал из гнезда прикуриватель, витки которого стали оранжевыми от жара, ударил по тормозам, крутанул руль левой рукой, а правой ткнул прикуривателем туда, где, по моим предположениям, находилась голова твари. Коснувшись ткани, нагреватель резко зашипел.
«Слизняк» заверещал и забился под рубашкой. Машину закрутило; на секунду она встала на задние колеса, потом с грохотом приземлилась на все четыре. Прикуриватель – оранжевая полоска во тьме – покатился по полу. В рубашке – там, где я ее прожег, – образовалась дыра, и по ее краям заплясали желтые язычки пламени.
Я попытался схватить «слизняка» и в течение нескольких ужасных секунд чувствовал, как он двигает челюстями, норовя вцепиться мне в кожу. Внезапно я понял, что оторвал его от себя и крепко держу в руках – склизкого, извивающегося. Во рту твари теснились крошечные, острые, словно иглы, зубы, похожие на рыболовные крючки; из пасти торчал какой-то тонкий, похожий на соломинку, отросток длиной с палец, дергаясь из стороны в сторону и разбрызгивая вокруг себя капли крови.
Одной рукой я открыл окно и выбросил извивающуюся тварь на заснеженную улицу.
Мистер Норт шарил по полу, пытаясь найти пистолет. Я с размаху ударил его в лицо. Пытаясь уйти от удара, он откинулся назад, дав мне возможность подобрать пушку, которая наполовину скрылась под моим сиденьем.
Я нырнул в проход; ударив ногами по ветровому стеклу, после короткой рукопашной схватки схватил пистолет, изогнулся и приставил ствол к подбородку Норта.
Так мы сидели довольно долго. Через открытую дверь в салон тек ледяной воздух, и при каждом выдохе из наших ртов вырывались клубы пара. Мне показалось, что я слышу какой-то стук: наш друг-«слизняк» пытался приспособиться к жизни в мире, полном снега и льда.
– Хорошо, – выдохнул я. – Хорошо-хорошо. Знаешь, что делает штука, которую я направил на тебя?
– Да, в общих чертах, – кивнул Норт.
– А ты когда-нибудь слышал старую поговорку: «Так сильно хочу тебя застрелить, что у меня аж стоит»?
– Нет. Но, полагаю, в данном контексте ее значение очевидно.
– Заткнись. Не двигайся.
Не сводя глаз с Норта, я вскарабкался на водительское сиденье, высунул ноги из двери, встал и оглядел улицу в поисках «слизняка». Тот уже дополз до тротуара. Скрипя ботинками по снегу, я подошел к монстру и наступил на него. Затем вполголоса обругал его первыми пришедшими на ум словами и припечатал каблуком – а затем еще, еще и еще раз. «Слизняк» лопнул; из него брызнуло что-то красное и коричневое. Я с отвращением предположил, что красная кровь – моя. Я продолжал топтать «слизняка», и с каждым ударом во все стороны летели кусочки льда. Наконец, от монстра осталось только мокрое бесформенное пятно.
Я пнул останки в сторону ближайшей канализационной решетки, затем потопал к машине. Пот на лбу замерзал, из носа текло ручьем, челюсти сжались, а рука стиснула пистолет так крепко, что в ладони пульсировала кровь. Не дойдя до машины пару футов, я увидел распахнутую заднюю дверь, поэтому меня не удивило, что Норт исчез. Пора ехать домой.
По дороге я встретил только снегоочиститель. На стоянке у магазина полицейский что-то делал с цепями на шинах своего автомобиля. Он посмотрел на меня, как на сумасшедшего; похоже, по его мнению, в такую погоду нормальные люди и носа из дома не высунут. Один раз мне пришлось остановиться и очистить ветровое стекло ото льда с помощью скребка – дворники не справлялись.
Не заглушая двигатель, я затормозил напротив дома и пересек дворик, крепко сжимая в левой руке ключ от сарая. Свежевыпавший снег превратил следы на лужайке в неглубокие ямки.
Ага. Да, точно.
Вчера ночью я спал. Лег в одиннадцать.
Нет. Ни за что.
Внезапно я представил себе автоответчик на столике у входной двери. Джон звонил мне, и на аппарате медленно мигала красная лампочка.
Медленно.
