Люди, ехавшие в том грузовике, не смогли ее уберечь. Не смогли защитить от меня.
В том, что это моих рук дело, я не сомневался. Конечно, я не хотел, но все равно убил ее. И одна мысль, гигантская мысль – о том, что ничего уже никогда, никогда, никогда не будет хорошо, – проглотила меня так же, как однажды, когда я попаду в ад, меня проглотит невероятная идея вечности.
О боже. Какое бремя.
Нет. Я не стану делать это. Перед глазами возникли друзья и родственники девушки – а ведь где-то у нее есть родственники, – и я представил, что они до самой смерти не узнают о том, что произошло с Эми Салливан. Нет, они имеют право узнать, что это сделал я, имеют право увидеть меня, привязанного к столу, с иглой в вене.
Я заставил себя дышать. Двигаться нужно шаг за шагом – только так можно действовать, если ситуация вышла из-под контроля. Шаг первый: дыши. Шаг второй: встань. Зайди в сарай, осмотри его, убедись…
…затем поезжай к Эми и расскажи Джону. Расскажи все как есть. Затем позвони Дрейку и покажи ему тело. Выложи ему правду – что ты отключился, а потом нашел ее здесь.
Я встал, положил руку на дверь…
…и закрыл ее.
Навесил замок и поплелся в дом.
Сейчас, вспоминая, я могу сказать одно: если бы я зашел в сарай и увидел, что там лежит, то через минуту пустил бы себе пулю в лоб.
Обратно я ехал по собственным следам, включив свет в салоне и примерно раз в четыре секунды нервно поглядывая по сторонам. Подъехав к дому Эми, я обнаружил Джона, согнувшегося в три погибели под капотом «кадиллака». Я прошел мимо: ужасная новость сжалась пружиной внутри, словно твари, которые выскакивали из людей в фильме «Чужой».
– Аккумулятор сдох? – спросил я.
– Надеюсь, что нет.
С локтя Джона свисала спутанная елочная гирлянда, а в снегу валялись мотки кабеля.
– Рождество для этого гада наступит позднее, чем обычно. Оно наступит, как только я его найду. Перчатки привез?
– Нет.
– Ладно… Печеньем поделишься?
Он увидел выражение моего лица и выпрямился.
– Дейв? Что случилось? Ты надел новую рубашку?
– Я, кажется, во всем разобрался.
– Что? Разобрался?
Я зашел в теплый дом; сейчас мне предстоит еще один из неприятных разговоров, которыми полна жизнь. Рассеянно потирая замерзшие пальцы, я услышал, как Джон подходит к двери, – и внезапно запаниковавший разум стал выдавать отчаянные, безумные идеи.
Можно сказать, что произошел несчастный случай.
