Когда бомбардировщики улетели, местность вокруг стала неузнаваемой. Земля, как оспой, была изрыта бомбами, повсюду валялись разбитые повозки, мертвые лошади, слышны были стопы раненых. На месте «виллиса» командарма зияла большая воронка. Груда исковерканного металла да два дымящихся ската — это все, что осталось от нашей машины.
Усатый боец окинул взглядом притихшее поле и проговорил задумчиво:
— Огрызается, мерзавец! Да только уже напрасно. Третьего дня мы пленных захватили. Не тот фриц пошел, сразу все заныли: «Гитлер капут!» Не то что раньше. Конечно, германец еще силен, но супротив нас теперь не устоит — кишка стала тонка!..
Тут все мы заметили, что гимнастерка у красноармейца через всю спину разрезана чем-то острым, будто ножом. Это бойца очень огорчило.
— Ну, в чем мне теперь воевать? — сокрушался он. — До старшины далековато, да и не даст он новую. Скажет, что срок не вышел…
— Не горюй, брат, прикажу я выдать тебе гимнастерку, а за спасение командира и орденом награжу, — сказал генерал Гречко. Крепко пожимая руку бойцу, он повторил несколько раз: — Спасибо, друг, спасибо…
— А вы, товарищ генерал, если не секрет, кто будете? А то меня командир спросит, а я и назвать не смогу. Как бы промашки не вышло…
— Командарм я, Гречко. Слыхал?
— А то как же! Наш замполит про всех командиров, что постарше над ротным, рассказывал. Очень рад был познакомиться, товарищ генерал.
— Я тоже! — ободряюще кивнув красноармейцу, искрение произнес командующий и, уже обращаясь ко мне, шоферу и адъютанту, сказал: — Ну, идемте к Лисицыну, Ехать-то не на чем. Теперь мы безлошадные…
Двухдневные тяжелые бои за Абинскую успеха, к сожалению, не принесли. Прорвать оборону противника на этот раз не удалось. А. А. Гречко тяжело переживал неудачу, но бодрости духа не терял.
— Что не удалось взять Абинскую, конечно, плохо, — говорил он. — Но впереди нас ждут новые, еще более тяжелые испытания. Семнадцатая немецкая армия получила приказ любой ценой удержать низовья Кубани и Таманский полуостров. А это ведь исходный рубеж для ее будущих наступательных действий и, главным образом, для сковывания войск Северо-Кавказского фронта… Вот тогда и будем исправлять свои промашки…
Распоряжением Ставки наступление Северо-Кавказского фронта было приостановлено. Но это было затишье перед бурей. Войска интенсивно пополнялись для создания над противником превосходства в силах и средствах, на участках прорыва сосредоточивалось необходимое количество артиллерии и танков, создавались вторые эшелоны, то есть благоприятные условия не только для прорыва первой полосы вражеской обороны, но и для дальнейшего развития наступления. Все армии, в том числе и 56-я, получали боеприпасы, создавали запасы продовольствия, обмундирования и другого имущества.
Временное затишье было использовано и для решения неотложных задач партийно-политической работы. С тех давних, суровых и памятных для каждого участника событий, времен у меня сохранилась записная книжка. Вид у нее невзрачный, сделанные записи полуистерты, листки пожелтели, по краям их — подтеки с разводами химического карандаша. Словом, книжонке пришлось побывать в различных переплетах. На фронте я имел обыкновение делать пометки о предстоящих делах. Вот одна страничка:
«Заметки к плану на апрель 1943 г.
1. Восстановление аппарата политработников.
2. Знание политработниками оперативной обстановки.
3. Воспитание наступательного порыва.
4. Приобщение к делу молодого пополнения.
5. Ликвидация танкобоязни.
6. Забота о боевом и материальном обеспечении войск, о нуждах командиров и бойцов».
Эти предварительные наброски составляли основу плана работы политотдела, а в известной степени и Военного совета армии. У меня к тому времени уже выработались определенные методы осуществления намечаемых в партийно-политической работе мероприятий и направлений, и я настойчиво стремился к тому, чтобы подчиненные политработники неуклонно осуществляли все намеченное нами.
Самое главное — изучить и знать положение дел не только в дивизиях, полках, но и в ротах, исходить в работе не от буквы плана, а от жизни, от реальной обстановки, как бы тяжело она ни складывалась, регулярно обобщать опыт политработы в различных звеньях вплоть до агитаторов взводов. С опытом работы, выводами и предложениями, вытекающими из него, мы самыми различными способами знакомили всех политработников армии. При этом много внимания уделялось анализу недостатков в работе, давались рекомендации по их устранению.
