Нам навстречу выходит высокая седая женщина, очень живая и энергичная, с доброй, приветливой улыбкой. Это научный сотрудник зоологического института Мария Николаевна Дубинина, уже не первый год проводящая здесь очень интересные гельминтологические исследования. Нам особенно приятно встретиться в этой глуши с человеком, работающим в смежной и близкой нам области зоологии.
Утром 9 августа мы разошлись в разные стороны, желая ознакомиться с птицами соровых озер и лиственничных лесов.
Я отправляюсь к небольшому озеру, затем дохожу до подножия Байкальского хребта и к полдню уже возвращаюсь домой.
Мне не удается найти или увидеть здесь ничего интересного. В лесу встречается множество дубровников, белошапочных овсянок, гаичек-пухляков, поползней, сибирских мухоловок и пятнистых коньков — все виды птиц, которые наиболее обычны в прибрежных лиственничных лесах северо-западного побережья Байкала. Озеро севернее метеостанции вряд ли может произвести впечатление на орнитолога — слишком уж оно безжизненно. Обойдя его вокруг, я поднял только одного большого улита.
В четыре часа дня мы отправились на лодке к южному озеру. Воспоминания об этой экскурсии сохранятся в нашей памяти, по-видимому, на всю жизнь.
Озеро похоже на многие другие прибрежные соровые озера; большинство из них образовалось в результате постепенного перегораживания заливов галечниковыми косами. Многие соровые озера отгорожены от Байкала косами всего по нескольку метров шириной. Это озеро по своей биологии резко отличалось от многих других соровых озер и напоминало бормашевое соровое озеро мыса Большой Солонцовый.
У противоположного берега сбились в плотную стаю десятки уток; среди них еще много не поднимавшихся на крыло. Как только мы вышли на береговой вал, с озера снялись несколько куликов фифи и с громкими криками помчались над водой.
Мы выходим на берег озера и начинаем огибать его; среди птиц начинается настоящее столпотворение. Со всех сторон и прямо у нас из-под ног вылетают всевозможные кулики и с разнообразными криками, кряками и свистами уносятся в разные стороны. Фифи и большие улиты летят над озером; некоторые из них садятся на противоположном берегу, другие перекочевывают на Байкал. Бекасы и лесные дупели летят по направлению к берегу и исчезают за вершинами лиственниц.
Мы пробираемся вдоль берега, преодолевая невысокие заросли осок. Первым очень удачным боковым выстрелом я убиваю большого улита и тут же бью из левого ствола по неосторожно приблизившемуся бекасу, и он безвольным комочком валится в воду. Большого улита я запихиваю в кулек и кладу в коробку, а бекаса, который упал в воду невдалеке от берега, решаю подобрать на обратном пути.
Дальше стрельба идет не так гладко. Кулики поднимаются группами, по нескольку штук одновременно, мы не сразу решаемся стрелять, волнуемся, торопимся и часто стреляем, когда птица уже слишком далеко.
Тем временем мы подходим к противоположному берегу озера с обкошенными берегами, куда то и дело садятся испуганные нами кулики. Начинается что-то совершенно невообразимое. Целыми партиями, по десять-двадцать штук одновременно, кулики вырываются прямо у нас из-под ног, долго кружатся над озером, проносятся рядом с нашими головами, и многие из них снова садятся где-нибудь поблизости.
Мы с Никифоровым заколлекционировали уже около десяти птиц, среди которых немало редких видов, но и патронташи уже значительно опустели, так как в среднем на каждую птицу ушло почти по четыре патрона.
Мы решаем не огибать озеро вокруг, а пройти тем же берегом еще один раз. Куликов теперь поднимается значительно меньше, чаще всего они вылетают поодиночке, и наши результаты быстро исправляются. Мы добыли еще около десятка азиатских бекасов и лесных дупелей, почти не делая промахов. Среди куликов здесь наиболее многочисленны фифи, азиатские бекасы, бекасы-барашки, лесные дуиели, большие улиты и черныши. Оба вида бекасов встречаются примерно в равном количестве, лесных дупелей значительно меньше.
На озере держатся в основном те виды куликов, которые предпочитают кормиться по заросшим берегам озер, на скошенных заливных лугах и болотах. Кулики, находящие пищу на галечниковых, песчаных или илистых берегах рек и озер, такие, как перевозчики, мородунки, пепельные улиты и другие, избегают этого озера.
Мы подошли к тому месту, где я убил первого бекаса. Пришлось раздеваться и лезть в озеро, вода в котором очень холодная, но все же несколько теплее, чем в Байкале. Когда я взял в руки лежащего на воде бекаса, я был буквально ошеломлен тем, что мне пришлось увидеть. От птицы остались одни перья, кости и обрывки кожи — все мягкие части были выедены бокоплавами, плотно облепившими то, что оставалось от птицы.
