— Итак, ты хотел подвести черту под прошлым, — наконец заговорил он, качнув головой. Голос его прозвучал как будто издалека, но тут же набрал силу. — Не выйдет! Брайжек дал понять, что борьба не окончена, прошлое никогда не будет забыто и каждому воздадут по заслугам. Вот это серьезная позиция наших врагов.
На следующий день на городской площади и прилегающих к ней улицах для парада построились полки дивизии. Александр стоял во главе своей батареи. Он внимательно оглядел строй: солдаты выглядели молодцами.
На центральной улице показалась открытая машина, в которой ехал командир дивизии. Батарея Морозова стояла далеко, и Александр не видел генерала Носова, но хорошо слышал четкие команды и рапорт командующего парадом, здравицы в честь Победы и в ответ дружное «ура». Но вот генерал направился к артиллеристам. Он стоял в машине, приложив руку к козырьку фуражки и, когда она остановилась, окинул взглядом выстроившиеся батареи, произнес:
— Здравствуйте, герои артиллеристы!
Ответ прозвучал громко, четко.
— Поздравляю вас с победой над фашистской Гермацией!
«Ура», то нарастая, то замирая, прокатилось с фланга на фланг.
И снова над площадью прозвучали команды, полки пришли в движение. Батарея Морозова, сделав последний поворот, вышла на прямую, ведущую к трибуне. Александр не видел, как его батарейцы прошли мимо трибуны, но по тому, как сквозь звуки марша доносился твердый чеканный шаг, как улыбались генерал и командир полка, провожая строй одобрительными взглядами, Александр понял, что прошли хорошо.
Вольно! — скомандовал он и оглянулся: солдаты зашагали легко и весело, обмениваясь взглядами и улыбками. Они не могли скрыть своей восторженности, которая усиливалась вниманием сотен людей, бросавших цветы к их ногам. Один букетик угодил Александру в плечо, он не успел его подхватить и букетик отлетел в сторону. Морозов скользнул взглядом по толпе и вдруг увидел Люду. Глаза их встретились, она просияла и послала ему воздушный поцелуй...
В километре от города за каменным забором поднимались корпуса казарм. До тридцать девятого года в них размещался полк чехословацкой армии. С первых дней оккупации и до начала войны с Советским Союзом их занимали гитлеровцы. Остальное время они пустовали или служили пристанищем для фашистских частей, уходивших на восточный фронт. Теперь здесь разместился артиллерийский полк гвардии подполковника Кузнецова.
Казармы были изрядно захламлены. Солдаты быстро привели их в порядок, оборудовали помещения для жилья, имущества, расчистили артиллерийский и автомобильный парки, дорожки, плац.
С раннего утра до позднего вечера Александр находился в казарме и только на третий день сумел освободиться пораньше и отправился домой. Проходя мимо палисадника, Александр услыхал восторженный голос, доносившийся из гостиной Чадеков. Прислушался и понял, что у них кто-то на полную мощность включил радиоприемник. Он вошел в дом и остановился у двери гостиной, не сразу поняв, что собрало вместе у радиоприемника всю семью Чадеков, Ладислава, Дагмару, Франтишека, какого-то красивого молодого человека с тонкими усиками и девушку, походившую на куклу с закрывающимися глазами.
— С востока пришла свобода, ее принесли героические русские войска, — возвышенным голосом говорил невидимый репортер. — С востока вернулось в страну и чехословацкое правительство. И вот сегодня мы встречаем нашего президента, доктора Эдуарда Бенеша. В эти минуты открытые машины, убранные цветами, медленно движутся по улицам Праги. В первой я вижу седую голову господина президента, вижу, как он кланяется пражанам, как некоторые из них опускаются перед ним на колени.
Отсюда открывается величественный вид на резиденцию правительства Чехословацкой республики. Туда, в Градчаны, направляется господин президент в сопровождении членов коалиционного правительства. Надежды нашего народа сегодня связаны с ним. Ему дано право претворить эти надежды в жизнь. Позади груз далекого и горького прошлого, страдания и фашистская тьма, впереди — ясные дали. Позади тяжелая борьба и кровопролитные сражения, впереди — новые страницы нашей государственной и национальной истории.
Все переглянулись, по гостиной прошел легкий вздох и снова наступила тишина.
Прислонившись к косяку двери, Александр слушал репортаж из Праги и видел, что каждый, кто сейчас сидел возле радиоприемника, по-разному воспринимал и переживал это событие. Пани Дана беззвучно плакала, прижимая платок к щекам. Люда, обняв мать за плечи, целовала ее в голову и что-то шептала. Пан Вацлав сидел торжественный, с глазами, полными слез. Кукольная девушка, прислонившись к плечу Франтишека, вздыхала, улыбаясь, бросая томный взгляд то на него, то на молодого человека с тонкими усиками, который сидел, закинув ногу на ногу, с непроницаемым взглядом, удерживая на лице надменно-снисходительную улыбку. И только Ладислав и Дагмара, казалось, были безучастны ко всему.
