— Вот уж никак не ожидал встретить тебя в нашем городе, — взволнованно проговорил Ладислав. — С тех пор как расстались, мы часто вспоминали тебя, думали, какими дорогами увела война нашего русского друга, в какие края забросила? А он здесь, рядом. Приходит Люда и говорит, что один русский офицер интересуется мной. Зовут Александром, фамилии не знает. А ты, наверное, помнить, что в нашей партизанской бригаде было несколько Александров и Иванов. Попросили описать твою внешность. И Люда нам портрет такого красавца нарисовала, что мы с Дагмарой гадали-гадали, но так тебя и не вспомнили.
— Это потому, что у нас с тобой бедная фантазия, — сказала Дагмара и ласково улыбнулась Люде. — Только сейчас я поняла, какой точный портрет она нарисовала.
— Что ж мы тут стоим? Пойдемте в дом, — предложил Александр.
— Мы очень торопимся. — Ладислав посмотрел на часы. — Ты, наверное, останешься у Чадеков... — Александр утвердительно кивнул. — Тогда вечером увидимся.
— Хорошо. До встречи.
В десять часов утра пан Витер легкой пружинистой походкой вошел в гостиную, где его ожидали к завтраку пан Ворлик, его жена пани Милена, молодящаяся дама лет пятидесяти, и Эдуард.
— Доброе утро, господа, — приветствовал всех пан Витер. Целуя руку хозяйке, он не удержался от комплимента: — Вы сегодня очаровательны.
— О, не говорите так, — кокетливо улыбнулась пани Милена. — Женщине в моем возрасте опасно делать такие комплименты. Бог знает, что она может подумать. Прошу к столу.
Пан Витер сел за стол справа от хозяйки, взял салфетку и спросил, обращаясь к пану Ворлику:
— Есть приятные новости?
— Смотря что называть приятными в неприятный день, — уклонился от прямого ответа пан Ворлик, разливая по бокалам вино.
— И все же?
— Есть скорее неприятные и неожиданные.
— Это уже интересно. Не заставляй меня ждать.
— Изволь. В сборочном цехе работает мастером Ондрей Брайжек. Он на главных ролях подвизался в местной организации чешских фашистов, которая все годы оккупации тесно сотрудничала с гестапо. Брайжек пользовался особым расположением шефа гестапо Риттера фон Секта.
— Коцика однажды намекнул мне, что он является осведомителем гестапо, — сказал Эдуард.
— Не знаю, не берусь утверждать это. На заводе его основательно побаивались, в том числе и ваш покорный слуга. — Пан Ворлик склонил голову. — Два часа назад мне позвонил владелец юридической конторы Иржи Вольный и сказал, что ночью на заводе собирались коммунисты города и перед ними выступил их лидер — кто бы вы думали? — все тот же Ондрей Брайжек!
Пан Витер долго и внимательно смотрел на пана Ворлика.
— Да-а, эта новость относится к разряду неприятных, — проговорил пан Витер и лицо его сделалось замкнутым. — Если гестаповцы ему доверяли крайне мало, можно не сомневаться, что он знал слишком много, особенно о тебе, дорогой Камил.
— Это меня и тревожит. Гестаповцы все время охотились за руководителем местных коммунистов, а он спокойно сидел у них в кармане и оттуда дирижировал событиями.
— Ну что ж. — Пан Витер прищурил глаза. — Один-ноль в пользу товарища Брайжека. Будем считать, что у нас очень умный и опасный противник.
— Но товарищ Брайжек, — пан Ворлик сделал ударение на слове «товарищ», — не единственная новость сегодняшней ночи. Вольный сказал мне, что у него в конторе собирались бывшие члены нашей партии, его избрали председателем возрожденной организации. Вот уж на безрыбье и рак рыба. В свое время он был мелкой сошкой, а теперь предлагает мне сотрудничество и свое покровительство. Каково? — с возмущением закончил пан Ворлик и скомкал салфетку.
— Что же ты ответил Вольному?
— Сказал, что подумаю.
— Не советую искать с ним скорой встречи. Надо выждать, осмотреться. С этими людьми нам не по пути. Старому хламу — место на свалке, — сказал пан Витер и резко сменил тему разговора: — Завод работает?
— Нет. Рабочие или снят после бурной ночи, или продолжают праздновать.
— Тебе бы не мешало сегодня повидаться с товарищем Брайжеком. В цехи рабочих смогут загнать только коммунисты.
— Задача... — Пан Ворлик невесело рассмеялся и провел рукой по лысой голове, точно приглаживая волосы. — Ума не приложу, как мне теперь держаться с этим человеком.
— В высшей степени дипломатично. При случае намекни ему, что и ты сотрудничал с немцами, чтобы оставаться на легальном положении и помогать Сопротивлению.
— Это идея, отец, — живо подхватил Эдуард.
— Вот отсюда и танцуй: у Брайжека было свое подполье, у тебя свое. Вы оба борцы против нацизма. С этого козыря и ходи.
После завтрака пан Ворлик и пан Витер вышли из дома.
Обычно тихие и спокойные, улицы города были тесны и многолюдны.
Пан Ворлик в белом костюме, высокий, чуть сутуловатый, шел, опираясь на трость, с любопытством поглядывая по сторонам. Навстречу ему попадались и рабочие завода, большинство которых он знал в лицо, здоровались, и он приветливо улыбался им, слегка касаясь полей шляпы.
— А здороваются они с тобой без всякого подобострастия, — не без ехидства заметил пан Витер. — Печальный итог освобождения.
Пан Ворлик покосился на него, но ничего не ответил.
